Летишь в экспрессе — жди крушенья!Ткань доткана — что ж, в клочья рви!Нет творчества без разрушенья —Без ненависти нет любви…Познал восторг — познай страданье.Раз я меняюсь — я живу…Застыть пристойно изваянью,А не живому существу!
Таллинн
14 октября 1935
Одна встреча
О пушкинской мне говорит ТатьянеУснувшей уходящее лицо!Я остерегся бы (мы с ней в романе!)Пред нею стать невольно подлецом.Она уютно незамысловата,Обезоруживающе проста.Целую я растроганно и святоЕе покорствующие уста.В своих противоречьях гармоничнаИ в низостях невинных высока,В своей обыденности необычна,Она ведь та, кого я так ласкал!Вот так ручей щебечет на поляне,А поглядишь — его почти и нет.О пушкинской напомнила ТатьянеМне эта встреча на отлете лет.
Таллинн
10 октября 1935
Колыбель женственности
У женщины должен быть лунный характер,И чтобы в ней вечно сквозила весна,Манящая с нею кататься на яхте —Качели солено-зеленого сна…И ревность должна ее быть невесомой,И верность должна ее быть, как гранит.О, к ласковой, чуткой, влекуще-влекомойМужчина всегда интерес сохранит.За женственность будет любить голубую,За желтые, синие солнышки глаз.Ах, можно ли женщину бросить такую,Которая всячески радует вас?!.
Таллинн
Октябрь 1935
Тщетная мечта
Я женской женственности жду,Той, исключающей вражду,Той, в силу всяческих вещей,Так успокаивающей…Но не развратных хитрых дурЖдет женственности трубадур:В избытке брошен сей товарНа повседневности базар…Нет, женственность моя четка:Она добра, тонка, чуткаИ очень нравственна при том,И изобилует умом…Когда взор женский мягко-лжив,Я от страданья полужив.Когда же честен, но суров,Я от досады нездоров.О, где ты, женственность-мечта,Та восхитительная, таСо всепрощением в очахИ восхищением в ночах?
Таллинн
26 октября 1935
Власть деревни
Города выдумывают войныИ навязывают их деревне,Потому что помыслы их гнойныВ бестолочи пакостной и нервной.Стоит их деревне не послушать,Нечего им сразу станет кушать.Перестанут грозно хмурить брови:Ах, голодным будет не до крови…— Господа с портфелями! ДовольноПретворять кошмар корыстный в были.Дайте жить деревне богомольно,То есть так, как вы давно забыли.
Таллинн
27 октября 1935
Сонет о верности
Не будучи сам верным по натуре,Я верность в женщине ценить привык.Я сдержанный люблю ее языкИ глаз тепло прохладное лазури.Я не хочу, чтоб колыхали буриБезоблачный и девственный дневник.И, вместе с тем, чтоб в грусти не поникРосистый взор, и стан не стал понурей.Я умудреннее с годами стал.Неверностью довольно я блисталИ даже почернеть успел от блеска…Уж не бренчу я звеньями измен:Должно быть, предыдущая КарменНа сердце след отпечатлела резко.
Таллинн
27 октября 1935
Первый улов
Как трогателен колкий окушок,Тобой на днях уловленный впервые!Смеялась глуповато-хорошо,Таща его в часы вечеровые.О, видел я, как ты была гордаСознаньем первой выловленной рыбы.Ты в этот миг постигла города:Не более, чем каменные глыбы.Благословен да будет твой улов,От города навек тебя отнявший,Отдавший мне тебя без лишних словИ пробудивший нежность к речке нашей.Я не устану славить некий шок,Тебя потрясший вдруг при первой рыбе.Как восхитителен твой окушок,На вечеревшем пойманный изгибе.
Таллинн
27 октября 1935
В лесу осеннем
В лесу осеннем, обезлиственном,Вдыхая прелый аромат,Я стану вновь поэтом истинным,Уйдя от городских громад.Ногой по мшистой топи хлюпаяИ жадно вслушиваясь в тишь,Предам забвенью вздорно-глупое,Что, город, ты в себе таишь.Мне так неудержимо хочетсяК сплошь прооз ренным лесам,Где станет вновь душа пророчицейИ я собою стану сам!
Таллинн
29 октября 1935
Гимн вокзалу
Даже странно себе представить,На кирпичный смотря забор,Что, оставив плевок заставе,Можно в черный умчаться бор!В бор, где вереск, грибы да белки,Воздух озера молодойИ ручьи, что чисты и мелки,Влагой бьющие золотой.Шеломящие мозг подводыНа булыжниках городских, —Тишины моей антиподы, —Боже, как я устал от них!Город душу обрек страданью,Город душу мою связал.Потому нет прекрасней зданьяВ каждом городе, чем вокзал!
Таллинн
31 октября 1935
Тоска небытия
Не страшно умереть, а скучно:Смерть — прекращение всего,Что было, может быть, созвучноГлубинам духа твоего.Не слышать музыки восхода,Вечерней не узреть воды —Всего, что может дать природаТебе в награду за труды;Не упиваться лаской милойЛюбимой женщины твоей,Стать смрадной падалью могилы,Безмозглых жертвою червей, —Ах, что же может быть скучнееИ безотрадней доли той?О, жизнь! Уходит вместе с неюВосторг, повсюду разлитой!И скука делается страшной,И так ужасно знать, что впредьНе повторится день вчерашнийДля тех, кто должен умереть!
Таллинн
3 ноября 1935
Матери
Как часто матери причинойНесчастья в жизни дочерейСвоей сухой любовью чиннойИ деспотичностью своей!Муж хочет так, а мать иначе,И вот, мечась меж двух огней,Несчастная горюче плачет,Увы, взывая тщетно к ней…Несовместимы долг дочернийИ долг жены: как обниматьБез муки мужа в час вечерний,Когда меж ними в мыслях мать?Тут охлажденье неизбежно,И муж бросает ей в укор,Зачем незаслуженно-нежноНа мать ее направлен взор……О, женщина! утишь свой ужас.В Евангельи благая высь:«Оставь родителей и к мужуДушой и телом прилепись…»