Том 4. Классические розы, Северянин Игорь Васильевич

Том 4. Классические розы

Северянин Игорь Васильевич

Шрифт:

Кишинев

12 апреля 1933

Высокий лад

Благодарю за незабвенное, Тобой дарованное мне. Проникновенно-сокровенное, Что выявлено при луне. За обнаженность интонации, За обостренность чувств и слов, За красоту предельной грации Остановившихся часов. Там, у тюрьмы, у стен кладбищенских, Изведать было мне дано, Что в ощущеньях века нищенских Не все еще умерщвлено, Что есть, что есть еще крылатое В земном бескрылии и мгле, Что не совсем уж все проклятое На опустившейся Земле, Что есть такие озарения, Какие впору тем векам, Когда нас посешали гении И радости дарили нам!

Кишинев

14 апреля 1933

Мне любо

Мне любо, обнявши тебя, приподнять И, стоя, почувствовать вес твой. Такой невесомый, что трудно понять, Как сделался воздух невестой… Мне любо в налуненном, там, где из мглы Сквозит лучевая пролаза, Увидеть, что цвет золотой марсалы Стал цветом девичьего глаза… Мне любо, тебя отделив от земли, Разнежась полетною позой, Подумать, ну как эти губы могли Вдруг стать упояющей розой…

Аккерман

23 апреля 1933

Все ясно заране

Не надо раздумий, не надо сомнений, Доверься порыву — и двинемся в путь! Да разве я мог бы, о день мой весенний, Когда-нибудь нежность твою обмануть? Да разве тебе, мотылек златотканный, Тенеты паучьи любовью совью? В тебе, искупительно Богом мне данной, Найду предрешенную гибель свою. «Ах, нет упоительней творчества в свете. Стихи твои пьются, как струи Аи!» — Сказала ты вкрадчиво нежно, и эти Люблю ненаслышные речи твои. Упорны в стремленьях своих северяне, У моря взращенные в крепком лесу: Ты будешь моею. Все ясно заране. Погибнуть — погибну, но раньше спасу!

Аккерман

25 апреля 1933

Мы были вместе…

Мы были вместе до рожденья, До появленья на земле. Не оттого ль в таком волненьи Тебя встречаю, обомлев? Мне все, мне все в тебе знакомо. В тебе есть то, чего ни в ком. Что значит дом? Лишь там я дома, Где дышишь ты, где мы вдвоем. Я север брошу, юг приемлю, Немыслимое восприму, Твою любить готовый землю Покорный зову твоему.

Бухарест

8 мая 1933

Что ни верста…

Что ни верста — все отдаленней Виктория, любовь моя! Что ни верста — я все влюбленней И все неотвратимей я! Что ни верста — мне все больнее, И дышется уже с трудом. Что ни верста — все больше с нею, Все больше с нею я вдвоем. Невыносимо, невозможно, Немыслимо быть без нее. Как бережно, как осторожно Хранил бы счастье я свое! Всю жизнь искать, — найти под старость И вынужденно отложить… Я чувствую слепую ярость: Что значит жизнь без права жить?!.

Бухарест — Белград

Симплом-Рапид

10 мая 1933

Имя твое…

Имя твое означает победу И знаменует мое бытие. Я передам невозбранному бреду Победоносное имя твое. Имя твое отдает земляникой — Спелой, просолнечной, земляной. Ягодой алой подругу окликай — Свежей викторией, светом хмельной. Имя твое обессмертил Кнут Гамсун. Северность в южных таится чертах. Имени этому сладко предамся, Боль оставляющему на устах!

Белград

18 мая 1933

Ваши глаза

В недоверчивых Ваших глазах, рассеянно-мягких, Чуть презрительных, умных глазах Отражаются мглисто незримые маки На журчащих безводных ручьях… Да, забвенье без отдыха, без утоленья Жажда жуткая — глаз Ваших суть. Здесь, пожалуй, доха неуместна оленья — Вас похитив, в нее завернуть… Я смотрю в глубину безразлично-прохладных, Скорбно-наглых и злых Ваших глаз, Иногда золотых, иногда шоколадных, Постигая, что мир не для Вас. Слишком дни монотонны, а ночи надрывны, Пошлость или капризный излом. Человек не родился, а люди противны И уж так примитивны при том!..

Кишинев

7 апреля 1934

Стихотворенье через год

Потому что ты своеобразна И в поверхностности глубока, Как мне удержаться от соблазна — Вознести тебя за облака! Потому что польскою магнаткой Выглядишь и в нищенстве своем, Головокружительной и сладкой Тщусь мечтою: быть с тобой вдвоем! Как божественно твое сложенье! Как узка и как мала рука! А в глазах такое выраженье, Что и гибель кажется легка. Этот жест, как подаешь ты руку, Свойственный тебе, тебе одной, Или обрекающий на муку Этот голос, нежный и грудной! И во всем изящество такое, — В слове, в мысли, в шаге, в звуке, — столь Музыкальное и роковое, Что я просто ощущаю боль… Все в тебе сплошное обольщенье Как ни взглянешь, что ни говоришь. Я испытываю возмущенье, Что от этих гор не убежишь. Ты красноречива и логична И до исступленности страстна. Точно колокольчик, мелодична И в своей веселости грустна. Но глаза твои порой так строги, — Есть ли сердце у тебя в груди? Я могу уйти с твоей дороги, Только ты с моей не уходи!

Кишинев

10 мая 1934

О том, чье имя вечно ново…

Воображаю, как вишнево И персиково здесь весной Под пряным солнцем Кишинева, Сверкающего белизной! Ты, Бессарабия, воспета Ведь солнцем Пушкина, и без Сиянья русского поэта Сияние твоих небес — Пусть очень южных, очень синих — Могло ли быть прекрасным столь? Итак, с голов мы шляпы скинем И скинем с душ тоску и боль, Ежеминутно ощущая, Что в беспредельности степей С цыганами, в расцвете мая, Скитался тот, кто всех светлей, Кто всех родней, чье вечно ново, Все напоенное весной Благое имя, что вишнево, Как вышний воздух Кишинева, Насыщенного белизной!

Кишинев

13 марта 1933

Розы во льду

Твоей души я не отрину: Она нагорна и морска. Рождественскому мандарину Благоуханием близка. Ты вне сравнений: ты едина. Ты вне сомнений: ты — мечта. Ты — озарительная льдина С живыми розами Христа.

София

2 января 1934

Она разлюбит

Она разлюбит. Она забудет. О, как я знаю, что это будет! Мне будет странно. Пожалуй, стыдно. Чуть-чуть туманно. И так обидно. Потом утешусь. И сам забуду. Ах, так со всеми. Ах, так повсюду. Потом другую — уже другую? — Я так же ласково поцелую. И та разлюбит. И та забудет. Зачем я знаю, что это будет?…

Тойла

1-29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43-46

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 4. Классические розы

Северянин Игорь Васильевич

Шрифт: