Чтение онлайн

Не зная, чем занять свой растревоженный разум, я решила, что самым мудрым решением будет лечь поспать. Во-первых, уже поздно, а во-вторых, во сне время скорее пролетит. Может, он вообще отвезет меня домой с утра. Сколько нужно времени, чтобы сгонять за результатом экспертизы? Всего ничего! Он заберет бумажку, и все. А то вдруг экспертиза покажет, что он мне вовсе не отец! Вот было бы хорошо. Родимое пятно – ну и что? Мало ли, бывают похожие у разных людей, совсем не родственников…

Или не бывают?

Скорее нет, чем да…

Да какая разница? Отец, и что с того? Общаться с ним я не собираюсь!

На этой решительной ноте я отправилась в ванную комнату. Почистила зубы, умылась. Душ принимать не хотелось в этом чужом, странном, неприветливом подвале. Дома уж буду отмываться, когда наконец папаша меня отвезет.

…Когда я вышла из ванной, то вздрогнула от неожиданности: Андрей Борисович сидел за столом и крутил в пальцах стакан с виски.

Я хотела было съехидничать: мол, что, не хватило, вернулись добавить? Надеюсь, вас шофер возит, а то за руль в таком состоянии…

Но, увидев его лицо, шутить расхотела. Необыкновенно серьезное, собранное, и в то же время в широко раскрытых глазах его притаилось, как мне показалось, удивление. Тревожное удивление.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, присаживаясь к столу.

– Налить тебе виски? – вместо ответа спросил он.

– Нет.

– Ты вообще какой-нибудь алкоголь пьешь?

– Редко. Но да, люблю хорошее вино.

– Сиди, сейчас принесу.

– Не надо! – воскликнула я ему в след.

– Надо, – обернулся он. – В меня только что стреляли.

Андрей Борисович вышел, я осталась в оцепенении. Да, он в первый же день сказал, что кто-то хочет его убить, но… Для меня эти слова прозвучали довольно абстрактно. Будто не по-настоящему. В тот момент меня занимало лишь одно: доказать ему, что лично я тут ни при чем, и освободиться поскорее из плена. А сейчас, когда в него стреляли, я вдруг прочувствовала страшную реальность нависшей над ним угрозы.

Он вернулся с бутылкой и двумя стеклянными стаканами.

– Варварство, конечно, пить дорогое вино из обычных стаканов, но других в этом доме нет. Наливать?

Я кивнула. Отказаться сейчас от глотка вина было бы свинством. Словно отказать ему в поддержке.

– Мне повезло, киллер промазал. В боковое стекло машины попал. Давай за везение? – И он потянулся ко мне стаканом, чтобы чокнуться.

Я протянула в ответ свой. Получилось звонко.

– Слушайте… Я рада, что киллер промазал. Честно.

– Дождь неожиданно пошел, сильный. И ночь. Даже с оптикой ночного видения цель не слишком хорошо просматривается, – хмыкнул он. – Плюс ветер нехилый.

– А цель – точно вы?

– Ну не машина же моя.

– И кто хочет вас убить? Вы думали, что я, но теперь уж совсем ясно, что не я.

Андрей Борисович покрутил головой, усмехаясь.

– Я, кстати, сначала и представить не мог, что девчонка стреляет, но все как-то сходилось на тебе, и я все же принял эту идею. А сегодня в стрелковый клуб заходил, чтобы проверить твои показания. – Он так и сказал «показания», и я снова подумала, что он работал или работает в полиции. – Так там столько девчонок стрелять учится! Неужели все хотят кого-нибудь пристрелить?

И снова я услышала его странный хохоток: ух, ух, ух.

– А в вас-то кто стрелял?

– Представь себе: не знаю. Даже никакой догадки нет.

– Надо в полицию заявить!

– Сам справлюсь. Я, по правде говоря, уже начал было думать, что ошибся и убийца за мной не придет. А он, вишь, пришел… Ты музыкой занимаешься, про Моцарта знаешь, наверное?

Я удивилась неожиданной смене темы. При чем тут Моцарт?

– Конечно.

– У меня дочка… Другая дочка, я тебе говорил, у тебя две сестры есть и брат… Так вот, одна, Лиля, тоже музыкой занимается. Только не поет, а на скрипке играет. Она мне рассказывала: Моцарт был уверен, что за ним постоянно ходит «черный человек». Который хочет его смерти. Выходит, у меня такой «черный человек» тоже завелся. Как у Моцарта, а?

Он засмеялся (ухнул), затем снова потянулся в мою сторону стаканом. Я в ответ чокнулась с ним. Как это, должно быть, страшно, когда тебя хотят застрелить… «Черный человек», с ума сойти.

– Андрей Борисович, как же вы теперь отсюда выйдете? Если вас там, снаружи, поджидает убийца?! Нужно все-таки в полицию заявить, пусть приедут. Если даже никого не найдут, то хотя бы вам обеспечат безопасность.

– Неужто за меня испугалась, дочурка? – невесело усмехнулся он. – Не дрейфь. Не будет киллер тут торчать всю ночь. А ближе к утру мы уедем отсюда. Тебя домой отвезу. И сюда я больше не вернусь. В городе безопаснее.

– А мы за городом? – спросила я и сразу поняла, что вопрос дурацкий. Где же еще можно отстроить дом с таким подвалом?

Андрей Борисович в ответ кивнул, несмотря на очевидную глупость моего вопроса.

– Но разве в городе в вас стрелять не смогут?

– Маловероятно. В здании, где мой офис, паркинг подземный. А там, где квартира, стрелку пристроиться негде. Дома все элитные, с оградами и охраной. Так что не бойся за меня, девочка…

Неожиданно он погладил меня по голове. Жест был теплый, ласковый. Искренний.

Не то чтобы я растрогалась, но… Ну, как-то…

В общем да, тронул меня этот жест.

– Спой мне, а? Такой голос у тебя…

Я прыснула со смеху.

– Спой, светик, не стыдись, что ежели и петь ты мастерица, то ты была б у нас царь-птица… [6] – нараспев произнесла я.

Андрей Борисович улыбнулся.

– Что-то знакомое…

– Вы в школе учились?

– Ну. Не очень хорошо, но все-таки.

– Крылов. Баснописец такой. Знаете?

– Конечно знаю, – обиделся он. – И вообще, тему-то не меняй. Нам тут еще сидеть долго, несколько часов, так что…

– А почему нам прямо сейчас не уехать? – перебила я. – Думаете, киллер вас все еще поджидает?

– Честно?

– А как еще? Конечно честно.

– Киллер-то, по моему разумению, ушел. Под проливным дождем сидеть на крыше и ждать неизвестно чего ни один нормальный человек не станет. Возможно, вернется, когда рассветет, в надежде, что я утром поеду на работу… Но посидеть нам еще придется, Агаточка. Я выпил прилично, за руль не сяду. Поняла?

Что да, то да, все это время он прихлебывал виски. Если он хочет к утру протрезветь, то пора бы ему остановиться.