Чтение онлайн

– Не пережила.

Да у нее вообще секса не было, врач уже забыла начало их беседы, что ли?!

Особенно Яне понравился вопрос, как занимались сексом ее мама и ее бабушка.

– Вы серьезно? – спросила она.

Сексолог посмотрела на нее хмуро и ничего не ответила. Сеанс закончился выдачей пачки направлений на различные обследования и анализы.

Спустя пару месяцев хождения по врачам и лабораториям выяснилось, что Яна совершенно здорова. Если не считать низкого уровня гормонов в крови.

Для уточнения диагноза сексолог предложила ей посмотреть порно. К голове Яны прикрепили несколько датчиков, усадили перед экраном… Дело не пошло: от первого же кадра Яну стошнило прямо в кабинете.

Затем врач предложила ей попробовать само-стимуляцию эрогенных зон. Даже рисунок-схему зон ей выдала, а к нему листочек с инструкцией. Яна честно попыталась. Но и это не сработало. Ее организм отрекался от всякой связи с Эросом.

После нескольких бесплодных попыток разбудить в Яне чувственность, сексолог направила ее к психологу. Тот долго задавал разные вопросы и в итоге заявил: «У вас есть какая-то заноза – то есть травмирующее событие в прошлом, о котором вы не хотите мне рассказать. Или, – он пристально посмотрел на Яну, – не хотите вспоминать. Но из-за него у вас посттравматическое стрессовое расстройство, где любое упоминание о сексе служит триггером. Пока не проработаете это воспоминание, вы не закроете гештальт».

Яна сто раз слышала эти термины – в последние годы они выпрыгивали чуть ли не из каждой строчки интернета – и даже примерно понимала их значение. Однако то, что мучило ее, отравляло исподволь ее сознание, «проработать» было невозможно. Она еще немножко послушала о гештальтах и триггерах, а потом молча вышла из кабинета. Психолог окликнул ее, но Яна даже не оглянулась.

Ничего, сказала она себе, сама справлюсь. Надо только полностью забыть тот ночной морок. Вычеркнуть, стереть из памяти. Ведь бывает, что пуля, застрявшая в теле, обрастает мясом и перестает мешать человеку, верно? Яна где-то читала о таких случаях. Организм не может от пули избавиться, но делает все, чтобы уменьшить ущерб: фиксирует кусок металла в тканях, обволакивает его и продолжает жить как ни в чем не бывало. Вот и ее «пуля» зарастет. Главное, перестать расковыривать рану, дать ей зажить…

Зажить! И забыть!

Шло время. Свое решение Яна претворяла в жизнь страстно и упорно. «Пуля» потихоньку зарастала. Она поступила в институт культуры – там парней было очень мало, что предопределило ее выбор. Не то чтобы мужчины слишком донимали ее своим вниманием – нет. Яна была вполне миловидной девушкой, однако ее асексуальность каким-то подсознательным образом считывалась мужчинами, и они не испытывали к ней интереса. Никто не пытался с ней завязать отношения, за редким исключением. Но и те быстро прекращали попытки сближения после коротких, но доходчивых реплик Яны.

Любовь (как явление) – это огромная вселенная, чрезвычайно динамичная, где вокруг звезды вращается множество планет. Вращаются мысли, намерения, стремления, надежды; вращаются кокетство, флирт, романтика, интриги и, конечно, секс; вращается индустрия красоты – одежды, причесок, косметики, бижутерии; вращается искусство во всех его видах – литература, кино, театр, живопись; вращается изрядная доля бизнеса – потому что жажда наживы стимулируется чаще всего жаждой обладания противоположным полом и стремлением самоутвердиться в его глазах; вращаются низменные инстинкты и возвышенные чувства, простейшие стремления создать семью и жажда наполнить свое бытие высоким смыслом…

Любовная сфера во всех своих проявлениях заполняет собой бо`льшую часть человеческих устремлений – и, что логично, времени. Все сверстники Яны имели постоянную прописку в этой вселенной, их время и души пребывали в плену ее гравитационного притяжения. Но на Яну это притяжение не действовало. Ее время и душа были полностью свободны.

Свои нерастраченные эмоции она отдавала спорту. Фехтованием она больше не занималась – прискучило; зато принялась осваивать новые виды спорта и досуга. Скалолазание, стрельба, верховая езда, дельтаплан, даже автогонки – Яна пробовала все, что давало сильные ощущения. К тому же такие виды спорта предоставляли ей компанию мужчин, при этом совершенно безопасную. Они просто занимались рядом, соседи. Яна видела их разгоряченные тела, чувствовала запахи, что каким-то странным образом доставляло ей некоторое удовольствие. Так курильщик, вынужденный отказаться от сигареты, с удовольствием улавливает ноздрями табачный дымок… При этом никто ее не трогал, не пытался нарушить ее интимно-личностные границы. Парни ощущали ее асексуальность, и Яна не привлекала их как женщина. Чему она была чрезвычайно рада.

В институте Яна сблизилась с тихой невзрачной девушкой по имени Соня. В отличие от прежних подруг (точнее, приятельниц), Соня понимала ее и могла поддержать любой разговор, не касавшийся мужчин. Собственно, у Яны потому раньше подруг не было, что девушки только о парнях и болтали. О моде, шмотках – это все равно о парнях: ведь шмотки им нужны, чтобы нравиться мужчинам. Они, конечно, утверждали, будто «одеваются для себя». Ха-ха, «для себя»! Просто они смотрели на себя глазами мужчин. И нравились (или нет) этим самым глазам!

С Соней можно было обсуждать разные вещи. Любительница книг, она хранила в своей памяти невероятное множество знаний и историй. Яна же читать не любила – просто была вынуждена, институтская программа обязывала. Однако ее культурный багаж был скудным, отчего общение с Соней каждый раз становилось для нее увлекательным путешествием.

Но главное, Соня полностью разделяла ее взгляды на отношения полов.

– Смотри, смотри на нее, – говорила Яна в институтском дворе, указывая на сокурсницу, – прямо лучится от счастья! Потому что тот крендель на нее внимание обратил. Дурочка, думает, он влюбился. А он на самом деле просто сочится весь похотью, аж из глаз брызжет! Парням только этого и надо, правда, Сонь?

Соня кивала. Она вовсе не была асексуальной, как Яна, – вполне себе нормальная девушка, которой хотелось романтических отношений. И ничего не имела против парней. Но, будучи некрасивой и к тому же неуверенной в себе, не смела даже мечтать о них. Посему взгляды Яны, хоть и казались Соне болезненно-преувеличенными, ей импонировали: они обесценивали то, что Соне было недоступно. В общем, «Лиса и виноград», известное явление, описанное еще в античные времена Эзопом.

«Удивительное дело, – вещала в очередной раз Яна, – у парней все поступки, все в жизни происходит как следствие желания трахаться. У девчонок все-таки нет такого, правда, Сонь? А у парней ничего другого в башках не водится. У них там сперма вместо мозгов. Почему они так устроены, недоразвитые?»

Соня лишь всплескивала руками и смеялась желчной шутке, соглашаясь…

Но однажды, устав от постоянных едких комментариев Яны, она взбунтовалась. На очередной выпад подруги в адрес «недоразвитых мужчин» (точнее, в адрес парня, который Соне нравился) она вдруг выпалила:

– Послушай, а что ты всех судишь? Ты ведь не господь бог! И не госпожа богиня! Не примеряй на себя венец Фемиды!

– Какой еще Фемиды? – опешила Яна.

– Богини справедливости!

– А что, только боги имеют право судить, что справедливо, а что нет? – огрызнулась Яна, недовольная неожиданным выпадом подруги.

Она ничего не знала о Фемиде, но на этот раз спрашивать у всезнающей Сони не стала. Сама поискала в интернете, почитала в «Википедии», посмотрела картинки. И богиня с мечом и весами ей весьма приглянулась. Яне бы тоже понравилось карать тех, кто…

Ну, в общем, плохих людей. А чтобы определить, кто плохой, Яне даже весы, как у Фемиды, не нужны. Яна своими глазами – не завязанными, в отличие от Фемиды! [7] – отлично видит, кто есть кто.

Впрочем, это был редкий, если не единственный случай, когда Соня отважилась спорить с подругой. В остальном она мыслила с Яной в унисон, поддерживая ее и морально, и эмоционально. С ней Яне стало куда веселее жить. Соня в значительной степени заполнила собой пустое пространство в ее душе. Если она и не прогнала одиночество, то хотя бы заслонила его собой, отчасти скрыла из виду.