Чтение онлайн

Алисейд внимательно озирает меня, и я вижу, что его нервы находятся на пределе: мужественная линия челюсти крепко сведена, а дыхание становится неровным.

Вдруг неожиданно для меня он поднимает ладонь, спокойно опускает край куфии и пальцами ласково поднимает мой подбородок, чуть поворачивая мою голову в сторону. Шрам, который он таким образом пытается разглядеть лучше и ближе, предстаёт перед ним во всей красе, и я чувствую, как вновь щеки заливает краска. Как и чувствую то, что не в силах пошевелиться и убрать его ладонь.

— Это тоже результат того, что ты кому-то хотела помочь?..

Я кусаю губы с внутренней стороны — своей фразой он разворошил угли старых воспоминаний, которыми я не готова делиться. Тряхнув головой, избавляюсь от навязчивого, хоть и желанного касания, и делаю шаг назад.

Только бы не показать ему своих слёз.

Не нахожу никаких слов и чувствую лёгкую обиду вперемешку с усталостью от спора, поэтому, одарив застывшего Алисейда долгим упрекающим взглядом, разворачиваюсь, чтобы уйти.

Он не успевает схватить меня за руку, чему я несказанно радуюсь, и, когда я оказываюсь вновь в главном зале дарты, подхожу к Гасану, ощущая за собой навязчивое присутствие Алисейда.

— Я, пожалуй, пойду… — быстро бросаю распорядителю дарты, наслаждаясь тем, в каком замешательстве находится Алисейд из-за моей реакции. И тем, что при Гасане он не имеет возможности лишний раз дотронуться до меня. — Несмотря на сорванный обед, в любом случае, хочу сказать спасибо.

Гасан, кажется, что-то хочет ответить, но понимает по моему настроению, что мы не пришли с этим принципиальным хассашином к соглашению, поэтому лишь с грустью прощается:

— Береги себя, Сурайя… Ты всегда желанный гость в дарте.

Я киваю и коротко оборачиваюсь — Алисейд всё равно идёт со мной во дворик, кажется, надеясь продолжить неприятную беседу.

— Я ведь задел тебя своим предположением… — извиняющимся тоном констатирует он, когда мы оказываемся вне поле зрения Гасана. Я подхожу к фонтанчику, игнорируя так и оставшееся лежать на подушках оружие, чтобы вскарабкаться наверх, к выходу на сетке, и резко поворачиваюсь к Алисейду так, что выбившиеся пряди волос хлещут меня по лицу.

Этот человек явно не умеет по-настоящему просить прощения…

— Меня больше задевает то, что ты отказываешься от заведомо успешного плана, Алисейд. И от моей помощи…

— План с торговцами тоже казался заведомо успешным, по крайней мере, для меня, — вспыхивает он, указывая пальцем на мое плечо. — И вот чем это обернулось. Нет, Сурайя, я не могу так рисковать твоей жизнью.

— Рискуешь не ты, а я сама. Это мой выбор, — и вновь мы идём по какому-то замкнутому кругу, но я решаю, что это последний аргумент. И обрываю разговор. — Мира тебе.

Увидев, как Алисейд молчит, пронзительным взглядом впиваясь в меня, я со вздохом отворачиваюсь и начинаю карабкаться наверх. Благо, он не задерживает и не останавливает меня.

Оказавшись почти наверху, я слышу его чуть смягчившийся бархатистый голос, который выдает невпопад странную фразу, относящуюся к чему-то неведомому между нами, но явно не к предыдущему разговору.

— Я не идеален, Сурайя… И может, поэтому всё это неправильно. Я не тот, кто тебе нужен.

Его слова колют меня, как шипы белой розы, растущей в садах богачей Дамаска, в самое сердце. Но почему-то сразу нахожу для него ответ, понимая, что в брошенной мне фразе — сплошная ложь, и он отрицает чувства ко мне лишь из желания соблюсти правила и мою безопасность.

— Я тоже не Дева Мария, Алисейд, — прямо смотрю на него сверху, стоя на сетчатой крыше дарты. — Может быть, это что-нибудь да значит?..

Мой собственный риторический вопрос эхом оседает в пространстве, и, увидев лёгкую растерянность на привлекательном лице, я бескомпромиссно, насколько это возможно во всей этой ситуации, добавляю:

— Пир начинается после заката. Я прибуду завтра в дарту за несколько часов и принесу всё необходимое.

Ответ Алисейда я уже не слышу: на всякий случай сразу беру беговой темп, чтобы не дать себя догнать. И исчезаю в мареве дня из его виду, забирая с собой на память тянущее ощущение полученного сегодня поцелуя на губах.

И даже если он был единственным и последним, я ни о чём не жалею.

Главное — я добилась своего: участия в миссии против Тамира.

Сурайя

Проталкиваясь сквозь толпу прохожих в удушливой жаре наступившего дня, я всё никак не могу избавиться от тягостных мыслей. После услышанных вчера слов Алисейда внутри ощущается неприятное послевкусие, как если после сладких абрикосов выпить горького снадобья.

Отчасти я понимаю сомнения, проскальзывающие в его речах, и прекрасно знаю, что нечто серьёзное между нами практически невозможно. Нас тянет друг к другу, и это неоспоримо, но можно ли желать чего-то большего, когда вся твоя жизнь посвящена служению братству?

Когда каждый день окрашен опасностью, приключениями и окутан запахом крови?..

Всё это рождает колебания, раздумья и во мне тоже. Я не собираюсь быть той, кто будет настаивать на взаимности или просить любви в свой адрес. За эти дни я успела оценить, насколько свободолюбивым, как ястреб в небе, является Алисейд. То, что мне удалось собрать о нём — о его периодических нарушениях устава, непокорности и чрезмерной инициативности во всём, — в том числе подтверждает то, что даже братство не в силах постоянно держать его в узде. Что уж говорить о какой-то случайно появившейся в его жизни на один миг женщине и о любой мысли стать привязанным к ней…

Я давно перестала быть наивной и глупой, чтобы впустую надеяться на что-то. Велика вероятность, что в других городах, куда его забрасывает веление Аль-Алима — в каждом из них, — у Алисейда есть… отношения с кем-нибудь ещё. Поджимаю губы, представив это, и медленно, с упорством заставляю себя мыслить о следующем: возможно, действительно стоит прекратить любые поползновения в иную от профессиональной сторону и не мучить больше ни себя, ни его. Возможно, пора просто забыть о невероятном поцелуе, о его сильных руках на талии и пронзающих взглядах…

Пройдет пир, закончится миссия, и захвативший мою душу хассашин вернётся в Фасиам. И мы расстанемся, как два каравана в пустыне, случайно столкнувшиеся на одном торговом пути.

Единственное, о чем я буду жалеть, так это о том, что так и не взяла у него пару уроков владения скрытым клинком и мечом. Хотя кого я обманываю — это будет не единственным…

Тяжело вздохнув, я, игнорируя легкую боль от зашитого ранения, поправляю котомку на своём плече, где ровными стопками лежат наряды для организуемого Тамиром праздника, подобранные на теневом рынке с помощью знакомых. Достать одежду танцовщицы не так уж и трудно, но вот с образом богатого купца пришлось повозиться. Надеюсь, Алисейду ткани будут впору.