Чтение онлайн

И надеюсь, не придётся убеждать его вновь, что моё участие в задании стало почти необходимым. Сейчас, в лучах яркого солнца и с наступлением нового дня, его вчерашняя агрессивная забота не кажется чем-то манящим и заставляющим трепетать сердце. Каким бы противоречивым ни казался Алисейд, своей последней фразой он ясно дал понять, что не считает себя подходящим для меня мужчиной, и это перечеркнуло все его предыдущие ревностные выпады, пытающиеся отгородить и уберечь от посещения дворца.

Не могу сказать, что совсем не беспокоюсь и не переживаю об исходе — по правде говоря, я пока слабо себе представляю даже то, как буду танцевать перед негодяем, которого ненавидит половина Дамаска. Но интуиция подсказывает, что всё должно пройти гладко, а мысль о том, что Алисейд со своими непревзойденными навыками наёмника будет где-то рядом, греет нутро.

Узорчатая тень от сетки загадочно обрамляет пол дворика, когда я наклоняюсь чуть вперед к проёму на крыше, чтобы разглядеть его. Он пуст, и это почему-то радует — я всячески про себя стараюсь оттянуть момент встречи, хотя понимаю, что это невозможно. Всё же спустившись осторожно вниз, я отцепляю край куфии, чтобы освободить волосы. Прохлада внутреннего дворика благодатно овевает голову, остужая ворох мыслей-угольков.

В главном зале слышится мерный шум и голос Гасана, и я, собравшись с духом, шагаю в сторону проёма.

Алисейда нигде нет, и я осознаю, что с облегчением выдыхаю набранный в грудь воздух.

— Сурайя! — радостно восклицает распорядитель, отпустив слугу, с которым общался до моего появления. — Рад встрече, дитя. Мира тебе!

Его добродушная улыбка заставляет и меня улыбнуться в ответ, хоть и выходит это немного натянуто.

— И тебе мирного дня, Гасан. Надеюсь, не помешала…

— О чем речь, конечно же нет. Я думал, ты прибудешь чуть раньше. О чём вам удалось договориться вчера?

Он незаметно кивает в сторону коридора, где прячутся двери в разные покои, намекая на Алисейда.

— Ну, скажем… — мнусь, подбирая слова. — Я вроде как смогла его уговорить поучаствовать в предложенном маскараде.

— Что ж, надеюсь у вас всё получится, — задумчиво вздыхает Гасан, поглядывая на опущенную на каменный пол холщовую котомку. — От исхода этой миссии зависит и репутация моей дарты, так как это произойдет здесь, в Дамаске. Поэтому мне не всё равно на нашего упрямца и его своеволие…

Хвала братству, распорядитель договаривает это до того момента, как этот самый «упрямец» вальяжной, уверенной походкой входит в главный зал. Иначе новой перепалки было бы не избежать.

Я окидываю Алисейда внимательным взглядом, пока он идёт к нам, поправляя оружие, и пытаюсь угадать его настроение. Выглядит он, как сошедший с древних фресок идеализированный непобедимый воин: тщательно вычищенная и выстиранная белая мантия, чуть сероватые по цвету шаровары и подпоясывающий всё одеяние алый кушак уже внушают благоговейный страх. Аккуратно висящий сбоку серебристого оттенка меч, воткнутые в абсолютно ровном ряду метательные ножи за пазухой и зловеще поблескивающая кожа нарукавника, в котором таится скрытый клинок, завершают всю картину. Алисейд убийственно хорош собой…

Я понимаю, что беззастенчиво оглядываю его крепкую, высокую фигуру только тогда, когда хассашин поворачивает ко мне лицо, одаривая лёгкой холодной ухмылкой на губах, пересеченных белым шрамом, и властным взглядом глубоких тёмных глаз. Вздрогнув, отвожу собственный взор, стараясь сделать это как можно плавнее, будто так и было задумано.

— Мир твоему дому, Сурайя, — миролюбиво приветствует меня Алисейд, и я еле нахожу в себе силы ответить ему то же ровным, спокойным голосом.

— Куда ты собрался? — встревает в разговор Гасан, недоуменно оглядывая его полную экипировку.

— В город, — просто заявляет Алисейд в ответ, проведя одной ладонью по нарукавнику. — Хочу разведать обстановку, прежде чем мы отправимся на задание.

Я хмурю брови, несмотря на то, что контекст его слов говорит о том, что более спорить о миссии он не намерен. И распорядитель озвучивает вслух то, что крутится у меня на языке:

— Очевидно, стоит напомнить о том, что твоя достопочтенная личность в розыске, — в Гасане медленно закипает гнев, и я понимаю, почему он считает Алисейда своенравным. — И сегодня вечером будет пир. Собираешься попасться страже и всё испортить, не начав?

Хассашин лишь коротко вздыхает, мимолетно взглянув на молчаливую меня, и терпеливо отвечает, явно не намереваясь портить настроение себе и Гасану:

— Благодарю за заботу, Гасан, но ничего дурного не случится. Я не планирую уходить далеко от дарты. Мне лишь нужно подслушать горожан и стражу, чтобы понять атмосферу в Дамаске.

Не дожидаясь ответа распорядителя, он медленно обходит меня, чтобы направиться к выходу, но останавливается у мешка с одеждой.

— Это то, о чем я думаю? — приподняв бровь и обращаясь ко мне, спрашивает Алисейд.

— Да, это наша маскировка, — я избегаю его взгляда, но голос звучит на удивление твёрдо. Попутно напоминаю себе, что всё должно оставаться лишь в рамках дела. Никаких намёков, никаких переглядываний или касаний. — Мы должны быть готовы до вечернего азана…

— Я успею вернуться до азана, — бесцветным голосом говорит хассашин, но его блуждающие по мне глаза красноречивее любых слов. Это сбивает с толку, потому что я не могу понять его истинных намерений. — Попросите слуг оставить всё в моей комнате.

Последнее он озвучивает и мне, и Гасану, который стоит, надувшись от негодования. Прежде чем я успеваю что-то добавить, Алисейд исчезает во внутреннем дворике, не попрощавшись.

— Характер у него действительно не мёд для пахлавы… — бормочу я себе под нос, доставая из котомки то, что отложено для меня.

Гасан выходит из-за стойки и подзывает одного из слуг дарты. Оставшуюся маскировку уносят. Я провожаю её взглядом, прижимая к себе переливающуюся ткань цвета охры и иные атрибуты, и слышу сквозь застилающую слух пелену голос распорядителя:

— Мне нужно отправить сообщение Аль-Алиму. Ты ведь справишься тут без меня, Сурайя?

— Конечно, — возвращаюсь в реальность и со слабой улыбкой киваю Гасану, и он добавляет:

— Если тебе понадобиться помощь, обращайся к Мустафе.

Он обозначает мне имя одного из прислужников, и я благодарно киваю вновь, собираясь направиться к тем покоям, в которых провела одну ночь. До моих ушей доносится тихое причитание Гасана, когда он разворачивается к внутреннему дворику:

— Высшие силы, наставьте этого неугомонного хассашина на путь истинный… Не дайте ему убить себя прежде, чем он переступит порог дворца…