Чтение онлайн

— А ты тогда кто?

— Магический феномен, — задумчиво сказал Челищев. — Дух жизни покинул тело Челищева, это факт неоспоримый. Однако часть сознания, некий ментальный слепок сохранился. Я мыслю, однако не существую. Кварцум дает достаточно энергии, чтобы воспроизвести процессы мозга и даже контактировать с окружающим миром. Думаю, кристалла такого объема хватит лет на четыреста, если я не буду вдаваться в особо затратные размышления…

— То есть, ты не восстанешь из мертвых?

— Вдаваться в дискуссию о загробном мире у меня нет ни малейшего желания по причине твоей необразованности в вопросах теологии, — ответила голова с некоторой надменностью.

— Меня волнует не это, а то, насколько ты опасен. Но ты, конечно же, правду мне не скажешь… — проговорил я задумчиво.

— Почему нет? Мне теперь всё равно, я не живое существо, у меня нет потребностей и желаний. Хотя нет, я кое-что чувствую…

На полминуты Челищев умолк, а потом заявил:

— Да, мне хочется знаний. Я когнитивный поток, мне любо движение информации — потреблять и выдавать. Видать, поэтому я чувствую желание отвечать на твои глупые вопросы. С тебя книги, волчий сын, иначе хрен тебе, а не ответы.

Я представил, как куб кварцума стоит на письменном столе, перед ним на подставке раскрыта книга, и специально обученный человек время от времени перелистывает страницы, чтобы голова удовлетворяла потребность в знаниях.

Впрочем, верить голове чернокнижника на слово всё равно не стоит. Это же, блин, Челищев — великий и ужасный! Надежнее всего было бы уничтожить кристалл, но…

Я вспомнил, как часто отмечал невольно его интеллектуальные способности и широту познаний. Если удастся поставить это себе на службу, то я получу нечто вроде карманной библиотеки с голосовым терминалом!

— О чем задумался, волчок-паучок? — спросил Челищев.

— Скажи, сколько будет двадцать семь умножить на, скажем, триста семнадцать?

— Я гуманитарий, — высокомерно фыркнул Челищев. — Восемь тысяч с чем-то. Не хочу тратить энергию на точный расчет.

— Что ж, годится, — ухмыльнулся я. — Думаю, мы поладим. Вот только есть одна загвоздка.

— Какая такая?

Я с сомнением посмотрел на голову. Если я покажу ее начальнику Тайной канцелярии Вельяминову, то болтовня Челищева всё испортит. Последствия непредсказуемы.

Задание могут счесть невыполненным или вздумают еще конфисковать голову для тайных государственных нужд, а делиться таким трофеем я не собираюсь ни с кем!

Можно заявиться к Вельяминову и без вещественных доказательств, мол, так и так, сходил я в Бездну, нашел и прибил гада, но он сгорел в пучине апейрона. И это будет почти правдой.

Однако если когда-то Тайная канцелярия узнает, что у меня сохранилась голова Челищева в кварцуме (а она узнает, на то она и Тайная канцелярия), то возникнет вопрос — какого хрена утаил? Отбрехаюсь как-нибудь, но доверие ко мне это подорвет.

А вот если я принесу голову, то… Я потер ладони, представляя лица чопорных канцелярских офицеров. Эффектная голова добавит мне очков репутации, это уж точно.

— Какая такая загвоздка? — напомнил Челищев. — Не томи мой пытливый ум, волколак!

— Ты можешь… э-э-э… притвориться мертвым?

В ответ раздался каркающих смех.

Идти в Тайную канцелярию ночью не было смысла, так что я направился к себе в гостиницу.

Кстати, о ночи. На небе висела половинка луны — я пропустил в этом мире аж два полнолуния.

Уже в самом разгаре стояло лето. Листва на деревьях стала крупной, трава налилась изумрудным оттенком, от парков и лугов тянуло ароматами всевозможных цветов, особенно острыми во влажном воздухе ночи.

Первое лето в этом мире, первое лето в шкуре волколака, когда все запахи обострены стократно даже в личине человека. Между прочим, я профукал больше половины лета — как будто в отпуск улетал, но не в чудесные края, а в Бездну. Инесса, поди, уже рехнулась за это время. Выздоровел ли ее отец, граф Рюмин?

А еще, раз наступило лето, в Вельград пора приехать Игорю! И в Красных Родниках ждут моего возвращения к августу — парень Ратибор должен был обойти волчьи общины Северского наместничества, чтобы собрать их под мое крыло, точнее лапу.

Путь из предместий к центру столицы был неблизкий, но едва я дотопал до проспектов, мне попался трамвай. Тихонько постукивая колесами, словно боясь разбудить спящий город, он скользил по рельсам, и я нагнал его на остановке.

Пока добрался до гостиницы, уже начало светать. Номер был забронирован за мной бессрочно еще со времен Арены — спасибо Канцелярии.

Я завалился внутрь уставший, голодный и сонный. Волколаки тоже люди, тоже устают. Причем — зверски! Двуспальная кровать манила меня так, словно я действительно рыскал в Бездне два месяца, а не пару дней.

Голову я запер в шкафу. Челищев не возражал — в любую свободную минуту он уходил в глубокий сон, чтобы не тратить заряд кристалла и сэкономить часы жизни. Впереди у него были сотни лет, однако этот срок не вскружил ему голову (ха, каламбур), и он скрупулезно относился к каждой минуте бодрствования. Педант и после смерти педант.

Я же завалился в мягкую чистую постель, растянулся во весь рост, хрустнув суставами, заурчал с чувством выполненного долга и вырубился.

Утром я съел в гостиничном кафе три здоровенных стейка и отправился в Канцелярию. Не скрою, было желание сорваться в особняк Рюминых, однако встреча с Инессой могла затянуться, и, однозначно, прерывать эту встречу не захочется.

Пора было принимать награду — титул барона.

Посреди улицы меня остановил полицейский патруль. Двое ребят в форме смотрели на меня с опаской, но были полны решимости.

Один из них достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги с моим черно-белым портретом, показал мне его в подтверждение своих слов:

— Лютиков Георгий Владимирович, вы объявлены в розыск. Пройдемте с нами в околоток.

Околотком в Державе назывался полицейский участок. Я нахмурился. Вельяминов утверждал, что любые обвинения в мой адрес сняты, а через месяц и вовсе про меня забудут.

— Причина? — спросил я.

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, это формальность.