Чтение онлайн

— Можешь звать меня Хагеном, — сказал локланнах.

— Меня зови Эмери, — робко откликнулась девушка. Лёд плавился в её глазах.

Первым делом Хаген вправил вывих, как учил Форни Гадюка. Потом нёс Эмери на руках, сквозь ночной город, полный ужаса и торжества. Девушка держала факел и указывала путь, а Хаген старался не попадаться на глаза. Ладони были липкими от крови соратника. Сердце билось певчим дроздом в клетке — от страха и какого-то вовсе уж щенячьего восторга.

Наконец выбрались за город. Хаген направился к северу по берегу моря. Сказал:

— Это, если не ошибаюсь, земля Тир-на-Морх, и тут мы грабить не станем. Есть ли у тебя здесь родичи или знакомые, у кого ты могла бы остановиться?

— Ни души, — вздохнула эридка.

— Думается мне, ты, Эмери, не местная уроженка, и в Кэр-Мадад была почётной заложницей.

— Почему ты так говоришь? — удивилась Эмери.

— Нетрудно сказать, — хвастливо усмехнулся Хаген, — я заметил, когда брали замок, тебя не шибко старались защитить или вывести, как прочих знатных девиц. Тебя просто бросили волкам на съеденье, вепрям под копыта. Своих так не бросают… Ты знатного рода?

— А ты? — у неё откуда-то взялись силы на лукавую улыбку.

— Я — внук королей, — хмуро пошутил Хаген.

— А я — дочь Кормака, вождя клана Ан-Мойров. Слыхал о таком?

— Кто ж не слыхал, — викинг помнил сказание о Клайде ан-Дху, последнем великом арфисте острова Иблех, который играл на арфе, даже лишившись рук, и проклинал своих палачей из рода Ан-Мойров, но, разумеется, хвастать сверх меры своей осведомлённостью не стал. — Ты из Ан-Мойров Геладских или тех, что с Вароха?

— Геладских, — с горькой гордостью молвила Эмери.

— Далеко ж тебя занесло! — покачал головой Хаген.

— Не по моей воле. На Варохе правит мой брат, Риад Зимородок. Я гостила у него. Мы отправились на охоту в Серые Холмы. Поднялась буря, я потерялась, меня схватили разбойники — в Тир-на-Морх, по ту сторону Холмов, и продали в Кэр-Мадад. А местный вождь никак не мог решить, что со мной делать — выдать за кого-то из своих родичей или передать моей родне за выкуп. Он думал слишком долго, — добавила она, злорадно усмехаясь.

А Хаген подумал, как же они похожи — он, сын тенгиля двергов, и она — дочь вождя клана, проклятого сказителем. Та же медь волос, те же глаза, полные моря. Вечные чужаки, вечные одиночки. Проклятые. Оба — проклятые. Высоким родом, ледяной гордостью, тягой к странствиям и испытаниям. Просто у Эмери запас удачи оказался поменьше, чем у Хагена, и тот, само собою, не мог не поделиться. «Мы с тобой — из одного древнего племени, — подумал Хаген, — и ты могла бы быть мне сестрой». Вслух же спросил:

— Если бы у тебя была лодка — ты попыталась бы добраться домой?

— Лодка, вода и еда, — сказала Эмери. — Хоть на первое время.

— Ну тогда жди здесь.

Юноша бережно опустил девушку на землю у приметной кривой сосны на берегу, дал ей свой походный плащ и умчался обратно в город. Вернулся спустя несколько часов, на вёслах. Втащил на берег лёгкий кожаный курах, на каких обычно ходили эриды:

— Собрал тебе снеди. Тут копчёная рыба, солонина и овсяные сухари. Я ими обычно лошадь кормлю. Тут ещё лук со стрелами и рогатина и всякие рыболовные причиндалы. Дам тебе ещё этот плащ и нож. На нём кровь твоего обидчика, но выбирать не приходится. Вставай, дочь вождя, тебе лучше бы не мешкать, да и меня скоро хватятся.

— Зачем? — тихо спросила дочь вождя.

Простой вопрос поразил юношу громовым молотом Тэора. Прямо в лоб, аж в ушах загудело. Хаген сделал вид, что не понимает, помотал головой, переспросил:

— Что — зачем? По морю быстрее, и коня я тебе не сыщу…

— Зачем ты это сделал? — перебила девушка.

— А что ж я ещё могу для тебя сделать, о стройная ель нарядов? — пожал плечами Хаген.

— Как… как отплачу?

— Да есть выход… — засмеялся Хаген, потом вздохнул и помог Эмери пересесть в челнок. Столкнул курах на воду, помахал ей на прощание и зашагал обратно в Кэр-Мадад.

Не оборачиваясь.

Не слышал, как Эмери прошептала в ночь:

— NМ Аgor rИimm mora mind dond laechraid lainn o Lochlainn!

И повторила то же самое, но уже на северном языке:

— Ныне я не страшусь локланнахов, плывущих по нашему морю!

И добавила про себя: «И на камнях, оказывается, растут деревья. А я не верила».

А в сердце Хагена отзывался сладкой болью неумолчный шёпот прибоя, размеченный плеском вёсел. Огромная белая луна заливала море. Всадник ли Манн выехал на небосклон, или местная богиня правит серебряной колесницей — Хаген не знал. Он молился обоим божествам за удачное плавание прекрасной Эмери. На всякий случай.

И до самого утра не сомкнул глаз, сочиняя любовные висы. Но то были скверные стихи, и потому мы их здесь опустим.

Наутро в стане викингов поднялся переполох: убили Флоки Бороду. Он сторожил один из сараев с пленниками. Нашли его в каком-то переулке у причала с двумя колотыми ранами: в боку и на груди. Пояс расстёгнут — видать, по нужде вышел. Но почему так далеко?

Допрашивали всех: от рабов до хёвдингов. Услышав гневные возгласы, Хаген с трудом разлепил веки, скидывая дрёму, ополоснулся и вышел полюбопытствовать.

— Кто это сделал? — надцатый раз повторял Орм Белый, которого скорее пристало бы звать Красным — подлое убийство вывело племянника ярла из обычного ледяного спокойствия.

— Я это сделал, я, не кричи, — Хаген нетвёрдо шагал сквозь толпу, держась за болящую с недосыпу голову и щурясь на яркий свет, — я убил твоего человека, хёвдинг. Извини.

Кто засмеялся тем словам, кто гневно заворчал, словно встревоженный вепрь, а кто, как Арнульф Седой, молча схватился за голову, скрипя зубами. Орм же навис над Хагеном, будто гора над мышью, и заявил:

— Недоброе то дело. Что у вас вышло? Сколько он тебе задолжал — двести марок?

— Бабу не поделили, — пожал плечами Хаген. — Флоки сказал, что это его добыча, и он ни на кого не посмотрит. Он на ногах не стоял. Я сразу не понял, возразил, что, мол, это пока ничейная добыча, стало быть, неразделённая, и потому — общая, а девка не пузырь, от тисканья не лопнет. Он на меня с топором полез. Ну что мне было делать?

— Кто может подтвердить твои слова? — прошипел Орм.

— Тучки небесные, вечные странники, да ветер над морем, — выдавил улыбку Хаген. — Ну сам подумай, Эриксон, кто может подтвердить мои слова?

— Где девка? — отрывисто бросил Орм. — И почему ты сразу не сознался?

— Сбежала, коза такая, — развёл руками Хаген. — Полночи за ней гонялся, да не догнал.

— Ты убил уже двух моих людей, — Орм зло прищурился, кладя руку Хагену на плечо и кривясь в холодной усмешке — так гадюка разевает пасть на речную крысу, — знаешь, что положено за ночное убийство? А за убийство соратника в походе?

— А что положено тому, кто покинул вахту ради бабьей щели? — вскинул бровь Хаген.

— Это не твоя забота, Лемминг, — отрезал Орм, — и ты ответишь мне за моих людей!