Чтение онлайн

Кирилл живо представил себе Марину в костюме гладиатора на арене – бьющуюся в смертельной битве с женой Ярослава. Этак забавляясь, и поплелся на кухню, чтобы, наслаждаясь тишиной, спокойно поужинать.

И вот там-то его и застал нежданчик.

За столом под настольной лампой восседала Алла Эдуардовна, жевала карамельки, запивала их чаем и что-то сосредоточенно читала. В это время ее никогда не бывало на кухне! Законный отдых!

– Добрый вечер, - пробормотал Кирилл, рассматривая мизансцену.

– Добрый, Кирилл, - ответила Алла Эдуардовна и положила на стол развернутую книгу обложкой вверх. – Ужин разогреть?

– Сам, - улыбнулся Вересов-младший, рассматривая теперь уже до оскомины знакомый томик. «Кофейный роман», - прочитал он про себя и невольно усмехнулся. И эта туда же! Не выдержал, спросил: - И чего? Интересная книжка?

– Интересная. У Марины Николаевны хорошо получается.

– У нее многое хорошо получается, - вдруг проворчал Кирилл, с ужасом обнаружив, что голос-то обиженный.

– Это естественный результат прилагаемых усилий, - сказала Алла Эдуардовна и поднялась. – Я все-таки разогрею тебе ужин. Хотя по ночам есть не очень полезно. Даже в молодом возрасте.

Привычными движениями она распорядилась посудой в холодильнике, что-то куда-то переложила, что-то отправила в микроволновку, и минут через десять перед носом Кирилла стоял сервированный поднос с оливье, гратеном, пирогом с тыквой и большой чашкой чая. Тот заинтересованно осмотрел получившийся натюрморт и широко улыбнулся.

– Папа когда-нибудь говорил, что цены вам нет, Алла Эдуардовна? – спросил он с улыбкой.

– Говорил, - ответила экономка, снимая передник и присаживаясь обратно к столу.

– Присоединяюсь! – рассмеялся Кирилл, собрал поставленную перед ним снедь, буркнул весьма почтительное «Спокойной ночи» и покинул территорию кухни, оставив домработницу наедине с шедевром жены работодателя.

Алла Эдуардовна проводила его взглядом, взяла в руки книгу и перелистнула страницу.

___________

Отчаяние //почти у края//

На этаже было тихо. Царила обманчиво рабочая обстановка. Только шуршали клавиши ноутбуков, но со стороны никто бы не догадался, что народ попросту шарится по чатам.

Тема дня: сумасшествие Краевского.

И в том не было ничего удивительного. Все знали, что Краевский сходит с ума, и теперь уже, кажется, в буквальном смысле. Вопли сменялись периодами абсолютной тишины и отсутствующим взглядом. А на любой звук, доносившийся из его телефона, он реагировал, мягко говоря, неадекватно. Хватался за трубу так, будто этот звонок имел для него первостепенную важность. Потом разочарованно матерился. И сбрасывал, даже если на том конце был какой-нибудь крайне важный для конторы клиент. Иногда бродил по коридору тенью отца Гамлета. Но в запой не уходил. Доводил себя до дурки на трезвую голову, что выглядело еще более жутко.

Делались ставки, когда этот процесс саморазрушения будет завершен или прерван высшими силами. В конце концов, высшие силы в лице Соснова Олега Максимовича вмешались в происходящее.

Ровно через две недели после начала очередной вехи в непростой жизни Краевского.

Ровно через две недели после исчезновения Лики.

– Кофе пить пошли, - сказал Соснов, перехватив Влада в коридоре.

– У меня кофе скоро из ушей полезет, - отмахнулся Краевский. Выглядел он, и правда, кошмарно – явно недосыпал.

– Да хоть воду пей. Идем, говорю!

Краевский тяжело вздохнул, покорно сложил руки на груди и поклонился:

– Слушаю и повинуюсь, хозяин.

– Клоун!

Они спустились на первый этаж, где располагалось небольшое кафе, в котором большинство офисных работников проводило обед. Сейчас посетителей было немного, и они прошли к дальнему столику, подальше от стойки бармена.

– И до каких пор ты будешь сходить с ума? – без предисловий спросил Соснов, едва официант отошел от них.

– Это мой ум. Хочу и схожу.

– Концептуально. Оk. Сойдешь. Что дальше?

– Так далеко я не думал.

Справедливости ради, Краевский не думал вообще. Единственное, что бесконечно, будто заевшая пластинка, вертелось в его голове – это предположения относительно того, куда еще могла податься Ларгина. Идеи закончились ориентировочно в прошлую субботу, когда он обнаружил, что в доме номер сорок три по улице Школьной поселка Ямполь Сумской области никакой Анжелики нет, а ее родители, проживающие по этому адресу, даже не в курсе, что происходило с их дочерью в последний год. Владислав не рискнул их просвещать.

Но что делать дальше, не имел теперь представления.

– Уволюсь, уеду к чертям, избавлю тебя от своего присутствия, - хмыкнул Краевский и устало посмотрел на барную стойку, где весело болтали официанты.

– Куда уедешь? – поинтересовался Олег.

– К чертям, - мрачно повторил Владислав. – Адрес точный.

– И что станешь делать?

– Вариться в котле.

– Идиот! Оно того стоит?

Краевский промолчал. Он не знал, что и чего стоит. Знал только, что без Лики невыносимо и незачем каждое утро вставать и куда-то идти. А потом идти обратно откуда-то, помня, что ее нет.

– Может, ее Ларгин похитил? – наконец, мрачно выдал Владислав.

– Угу, и уволок в свою пещеру… Твою ж мать, Влад, - возмутился Соснов, - в конце концов, и более реальных вариантов предостаточно.

– Его до сих пор не нашли. Она тоже пропала… Вернуться к нему по доброй воле не могла, не верю… но… Черт, Олег! Он же маньяк!

– Можно подумать, ты лучше, - проворчал Соснов. – С чего ты взял, что она пропала?

– Она собрала свои вещи и съехала с очередной квартиры. Ни Самородова, ни Санька понятия не имеют, что произошло, а они всегда в курсе. Я перерыл половину Киева. Даже ее любовников из числа известных мне включил в поиски. Ни-хре-на. Ее родители тоже не в теме. Был человек – нет человека.

– Сам же говоришь: собрала вещи. Значит, уехала, а не пропала. С вещами не пропадают.

– Всегда завидовал твоему умению вывернуть все наизнанку. Ок. Она пропала персонально для меня – так понятнее?

– А если персонально от тебя сбежала? – спросил Олег.

– Утешить ты тоже умеешь.

– А ты не девочка-тинейджер, переживающая первую любовь, чтобы я тебя утешал.

– О! А я бы на это зрелище посмотрел, - хохотнул Владислав. – Соснов-утешитель!

– Ясно. Нравится сам процесс? Меня бросили, утешьте меня. Если так – вали, и правда, из конторы к черту! – Соснов поднялся из-за стола и вынул из кармана бумажник.