Чтение онлайн

Николай Асеев».

40. Из письма М. Т Георгию Евангулову от 16 ноября 1964 г.: «...у меня

хранится [Ваша] книга «Белый Духан», изданная в 1921 году в Париже. В

теплой надписи Вы пожелали мне, чтобы Любовь пожрала Голод... Однако

Вашему доброму пожеланию не суждено было сбыться, а случилось совсем

иное — Голод пожрал Любовь. Вернувшись в Советский Союз, я женился на

любимой девушке. Моя жена умерла 10 января 1944-го года от последствий

голода. Это были суровые военные годы!..».

41. Торговцы, частники, а также люди «свободных профессий» — литераторы,

художники и т. д. должны были ежегодно подавать декларации о доходах.

Не подавшие декларации подвергались штрафам. Об этом у Маяковского в

стихотворении «Разговор с фининспектором о поэзии», написанном в 1926 г.

42. Кизеветтер А. А. (1866—1933) — русский историк, общественный деятель.

В 1922 г. выслан за границу в числе других деятелей культуры.

Ужас библиографа понятен. Надо было обладать мужеством, чтобы

цитировать «эмигрантское» издание да еще и произносить вслух имя

известного эмигранта.

230

В Гослитиздате долгое время работала корректор Сутина. Однажды М. Т

сказал ей, что в Париже у него был друг, художник Сутин. Женщина очень

испугалась: «Это мой брат. Только ради Бога, никому об этом не говорите!»

О том, что в квартире Вишняков жил Троцкий, М. Т рассказал жене под

строжайшим секретом, накрывшись с головой одеялом.

Так велик был страх.

43. М. Т передал рукопись своего сборника в издательство «Советский

писатель» в 1964 г. Однако при его жизни книга так и не вышла. Издавать не

отказывались, рукопись не возвращали, но составляли договор и теряли его;

один рецензент требовал стихи о Ленине, другой — о классовой борьбе

французского пролетариата, третий — стихи о войне; возмущались стихами

«о Деве Марии и тому подобных мифических персонажах», предлагали

заменить, как им казалось, непонятные слова, говорили: «Теперь так не

пишут».

М. Т возражал: «У вас уже есть сто одинаковых поэтов, зачем же вам сто

первый?!»

Желая помочь изданию книги, Арсений Тарковский написал письмо:

«Марку Владимировичу Талову, с тем, чтобы он передал это письмо любому

издательству или лицу по своему усмотрению»:

«Уважаемый Марк Владимирович!

Я с пристальным вниманием прочитал Ваш сборник и рецензии,

приложенные к нему.

Я убежден, что Ваши стихотворения представляют собой материал для

интереснейшей книги, нужной читателю. Она обогатила бы его, потому что

книга замечательна и с познавательной, и с художественной стороны. Прочитал

я и рецензии на книгу — и не могу с ними согласиться. Рецензенты

подчинились моде, пристрастной к словесным вспышкам, производящим

краткое, хоть и сильное впечатление, но исчезающим из памяти так же быстро,

как они и проникли в нее.

Ваша поэзия не в «метафорическом наряде». Стихотворения написаны не

лестничкой. У Вас зарифмовано все, как теперь «не в моде», не только корни

слов.

231

Вы — вне моды. Рецензенты прямо об этом не говорят, но этот ваш «грех»

имеют в виду.

Как и у всех поэтов, у Вас есть стихотворения лучшие и худшие.

Достоинство лучших в том, что они производят впечатление видимости того, о

чем Вы говорите, в повышенной осязаемости поведанного. Читатель их — не

второе или третье, а как бы первое лицо, он сливается с автором и кожей

чувствует вместе с Вами — сочувствует.

Лучшие Ваши стихотворения лишены украшений, вплотную прилегают к

теме, к переживанию, они более чем правдоподобны, они — истинны. Это

произведения яркого подлинного и самобытного таланта. Особенно таковы

стихотворения, посвященные темам Вашего парижского житья. Эти

стихотворения так сильны, что заражают своим свечением другие, написанные

по-иному. Так получается книга — книга как единый организм, — тем более

интересная, что она ярка и своеобразна не только по «содержанию», но и по

виртуозной «форме», которую рецензенты не заметили, потому что она

целиком служебна и лишена привычных арабесок современной эстрадной

поэзии. Она у Вас очень тонка и сильна своей необходимой, подвластной всем

поворотам темы, жизненностью.

Быть может, в том виде, как Вы представили ее издательству, книга могла

показаться ему пестрой, «несобранной». Но тогда вместо того, чтобы

предложить Вам сочувственно настроенного по отношению к Вам редактора-

составителя, они просто оттолкнули Вашу книгу.

Ваши переводы так органично входят в сборник, что их, конечно, изымать

из него не следует. Верно, дело в том, что переводы не из того ведомства, где

оригинальные стихи (две редакции: переводной и оригинальной поэзии). Но

для многих поэтов перевод — оригинальное стихотворение: например, «На

севере диком» или «Горные вершины» Лермонтова.

Без лучших Ваших стихотворений читателю не обойтись, они принадлежат к

особому роду русской поэзии (без украшений!), особенно трудному и, быть

может, наиболее живучему. В этом смысле Ваши стихотворения заслуживают

всяческого внимания.

Читатель без Вашей книги должен чувствовать себя лишенным чего-то

очень ему потребного. Странно и стыдно видеть

232

Ваши лучшие стихотворения неизданными. Они могли бы научить и многих

молодых поэтов тому, чего они попросту не знают, т. к. эти произведения

поэзии — вне их измерений. Они расширили бы не один мир, не одному

«личному» миру читателя и поэта придали бы новые черты. Они нужны именно