Чтение онлайн

А события, которые проигнорировали две великие державы, были такими. 12 декабря 1898 года эскадра САСШ, состоящая из двух броненосцев, семи транспортов и множества мелких кораблей обеспечения, пришвартовалась у морских пирсов Либревиля и приступила к разгрузке доставленных войск.

Выгрузка прошла успешно, отогнав любопытных афроамериканцев, из числа немногих выживших и ассимилировавшихся в Габоне, войска построились в походные колонны и направились в сторону границы с испанской колонией Рио-Муни.

Рио-Муни была захвачена за два дня. Никто не смог оказать должного сопротивления. Все испанцы и те, кто пожелал быть с испанцами, были экстрадированы на остров Фернандо-По, находящийся в заливе Биафра, напротив германского Камеруна.

Но на этом американцы не успокоились. Повторно загрузив свои суда, они отправились в Кабинду, этот маленький прыщ, на большом теле Габона. Повторив операцию, они аннексировали и её территорию.

Разразился международный скандал. Португальцы смогли противопоставить военно-морским силам САСШ только один панцирный корвет, да десяток канонерских лодок, которые ещё нужно было собрать со всего побережья Африки. Перспектива так себе, с учётом противостояния против двух броненосцев.

Накануне Нового года во французском Нанте были проведены консультации между правительствами Франции, САСШ, Британской империи, Германии, Португалии и Испании, где были перераспределены африканские территории, в пользу других государств.

САСШ отказалась от территории Либерии, оставив за собой только Монровию, со своим морским портом, и территорию, прилегающую к этому городу. Часть территории, до Гран — Бассы, отходила Англии, остальное — Франции. САСШ доставалась вся территория Рио-Муни, а также, Габон и Кабинда, вместе с выкупленными у бельгийцев территориями бывшего Бельгийского Конго. Испанцы ничего не получили, а только утирали кровавые сопли.

Португальцам было гарантировано сохранение их других территорий, в тех же границах, что и сейчас, и разрешена беспошлинная торговля с САСШ. На их же товары, поставляемые в САСШ, устанавливалась минимальная торговая пошлина, что в принципе, их устраивало.

На этом все разногласия были утрясены, и карта африканских владений была, в очередной раз, перекроена. Британия уступила Германии территории, простирающиеся, вплоть, до реки Бенуэ, что в Нигерии.

За счёт этого, территория германского Камеруна немного увеличилась. Соответствующий договор был подписан, и дипломаты разъехались, кто в радостном настроении, а кто и в гадостном. А история совершила очередной непредсказуемый виток своего неминуемого развития.

Семён Ворох, во главе своей интернациональной банды, количество членов которой давно перевалило за две тысячи, терроризировал территории нынешнего Джибути, временами забредая и на территорию Британского Сомали, и в Абиссинию, посещая, даже, итальянское Сомали.

Так он и курсировал, вдоль побережья, пользуясь поддержкой местных племён, с которыми делил добычу. Всё это продолжалось до тех пор, пока за его голову не назначили большую награду, а администрации французских и английских протекторатов не озаботились его поимкой.

Отряд резко сократился, сначала до полутора тысяч, а потом, и ещё меньше. Постоянно теряя в схватках своих людей, Семён прослышал, что далеко на юго-западе, за Абиссинией, появился чернокожий вождь, который, не спрашивая о прошлом, привечает любого, готового воевать за него.

Как в Пугачёвские времена, Ворох провёл круг, в котором поднял вопрос об их дальнейшей судьбе. Собственно, самих русских, в его тысяче осталась, едва ли, четверть, а точнее, полторы сотни. Все остальные были пришлыми. В основном, из арабских и кушитских племён. Были и негры, но гораздо в меньшем количестве, чем арабы.

Все они прибились в отряд Вороха по разным причинам, но двигало их одно. Постоянная вольная жизнь, полная опасностей и приключений, а также, жажда лёгкой наживы, которая как приходила, так и уходила. За те два года, которые они разбойничали здесь, никто из них не оброс семьями и не был обременён сокровищами.

Круг постановил идти к Мамбе и проситься под его руку. На то, что он принял христианство, большинству было наплевать. Те, кому это было принципиально, дезертировали из отряда, их оказалось не больше пятидесяти человек, остальные готовы были служить хоть кому, лишь бы платили и не заставляли работать.

Многие стали грезить о гаремах, полных чернокожих красавиц, что было также далеко от истины, как и количество чёрных красавиц на условную тысячу чернокожих женщин. Ворох не собирался их в этом разочаровывать, всячески укрепляя это заблуждение. Сам же он просто хотел уйти под сильную руку, чтобы продолжать такую же жизнь, не заботясь о постоянном поиске хлеба для пропитания.

В Африке, имея оружие и умея воевать, никто и никогда не оставался голодным, и Семён Ворох это знал. К тому же, он успел так покуролесить, стольких ограбил и убил, что ни к французам, ни, тем более, к англичанам его решительно не тянуло. А значит, дорога была одна, и она вела его только к Мамбе.

Отряд быстро собрался и рано утром вышел в направлении Омдурмана. Всё же, сначала Ворох решил предложить свои услуги дервишам, успевшим к этому времени собрать внушительную армию, слухи о которой дошли и до него.

Дорога была тяжелой и долгой. Добравшись до Хартума, располагавшегося в излучине Голубого и Белого Нила, он узнал, что дервиши наголову разбиты. А недалеко от Омдурмана стоит лагерем пресловутый Мамба, готовясь вступить с англичанами в бой.

За разгоревшимся сражением Семен наблюдал из Хартума, ещё не захваченного англичанами, там же он собирал под свою руку бывших дервишей, агитируя их и обещая богатые трофеи.

Накануне основного сражения, он переправился через Нил и, воспользовавшись моментом, скрытно приблизился к Омдурману, но в сражение не вступал. Лёжа среди пологих холмов, он со своим отрядом наблюдал за сражением с тыла, ожидая, чем закончится затяжной бой, надеясь извлечь из него необходимые для себя дивиденды.

Бой разворачивался с пугающим накалом, о чём сообщал грохот канонады и изредка пролетающие над ними снаряды, сбившиеся по какой — то причине со своей траектории. Никто из сторон никак не мог победить. А Ворох выжидал, не решаясь бросить в бой свои силы.

Его симпатии лежали целиком и полностью на стороне Мамбы, но вот, с тремя тысячами плохо вооружённых, хоть и опытных, бойцов, не стоило лезть в самую гущу сражения. Наконец, чаша весов стала склоняться на сторону Мамбы, что было очевидно по непрерывному артиллерийскому обстрелу укреплённого лагеря англичан.

Как только в Омдурман потянулись обозы с ранеными, а затем и отдельные части, Семен всё же решился на удар с тыла. Опыт засад и внезапных нападений у него был, а совесть вся осталась в прибрежных песках у Красного моря. Его воины, без криков и шума, молчаливыми колоннами и отдельными отрядами устремились в Омдурман, входя в него с тыла. Их заметили арьергардные части англичан, державшие оборону в городе.