Чтение онлайн

– В остальных лагерях все то же самое: те же круги, та же фигура в центре, - сказал капрал.
– Я подумал, что вам стоит это видеть!

– И правильно сделал, - свистящим шепотом подтвердил Соло.
– Не знаю, что это значит, но вряд ли они будут весь день напролет молитвы распев…

И в этот миг земля под ногами вздрогнула!

Старый Рокахх стоял в центре безгласной толпы и с наслаждением чувствовал, как волны силы катились к нему. Тысячи собрались, чтобы поделиться с ним, объединиться друг с другом, и в эти краткие мгновения, когда чудовищный вал еще был покорен ему, он от всей души наслаждался этой мощью. В повседневной жизни Рокахх вряд ли бы смог поднять усилием воли что-то более тяжелое, нежели простая книга, но теперь в его власти было сворачивать горы, обращать вспять реки. Психофизическая энергия, ничтожная у каждого в отдельности, сливалась воедино и приумножала сама себя.

Четверо помощников стояли рядом с Рокаххом, терпеливо помогая ему обуздывать страшный и величественный поток силы. Они все вызвались добровольцами, как он, и все они знали, какая судьба их ждет. В ту секунду, когда направляемый ими поток энергии обретет свободу, его яростная мощь погасит их сознания, точно свечу на ветру, взорвет разум безумием и смертельно сильной болью. Это была цена за запредельную силу, скопившуюся сейчас вокруг них, цена за прикосновение к секретам природы, которые ревниво охраняли себя от посторонних. Но Рокахх с чистым сердцем шагнул вперед, обрекая себя на мучительную гибель: его жизнь подходила к концу, а у детей, которых держали у себя люди, все еще было впереди.

Сила клокотала, бурлила, в предвкушении обещанной свободы; с каждой секундой напор рос, и становилось все труднее удерживать ее в подчинении. Рокахх чувствовал тысячи сознаний, душ, вставших плечо к плечу и опустошавших себя без остатка, чувствовал их боль и страх, чувствовал их ярость и гнев. И ему казалось, что он - это они все, что их вера, их решимость - отточенный меч, звонко поющий на ветру, и весь мир только ждет удара, чтобы покорно пасть, склониться перед ними.

Потоки силы скользили вокруг, нащупывали родственные им, прослеживали их, стремясь найти источник. Рокахх чувствовал заградительный барьер, окружавший их, чувствовал незримые нити, тянущиеся от него далеко за холмы, в глубокую подземную пещеру, в сердцевину могучего генератора.

И Рокахх - нет, уже не Рокахх, а настоящий великан со звенящим на ветру мечом - грозно распрямился над генератором. Все исчезло, пропало без вести, весь мир канул в небытие, оставив после себя только их вдвоем. И меч, с радостной песней наносящий удар!

"Прощайте, братья!
– успел выкрикнуть без слов Рокахх, прежде чем ужасающий отзвук удара долетел до него.
– "Спасите детей!"

"Мы спасем их!" - уверенно ответил рушащийся на него хаос.
– "Спасем…"

Кипящая волна ярости и гнева катилась на хлипкие человеческие постройки, лишившиеся в одночасье своего главного и единственного союзника - заградительного поля, и оставались считанные секунды до того мига, когда волна распадется на тысячи отдельных лоскутьев, когда рассеются связывавшие их несколько секунд назад нити. "Кольцо душ", слияние психокинетических потоков в одну единую реку, не могло исчезнуть в одночасье, и теперь сжигающая каждого ярость, многократно приумноженная, гнала орду берсеркеров на людей, тщетно надеявшихся задержать ее.

Сознания бурлили, сливаясь друг с другом и вновь расплетаясь; мгновения текли словно часы, и До'ош крохотным участком своего мозга, каким-то чудом не поддавшимся власти безумия, ужаснулся чудовищной силе, которую они выпустили на волю. И пусть этой силе оставалось бушевать всего ничего, пусть ее власть не могла пребывать в этом мире слишком долго - но и этого хватили с лихвой, чтобы швырнуть десять тысяч килрачей в самоубийственный рейд на значительно лучше вооруженного противника.

Правда, ничего иного помочь им сейчас не могло. "Чтобы спаслись многие, многим следует умереть!" - в памяти всплыли строки из священной книги. Из груди До'оша вырвался безумный вой, и с удвоенной скоростью он бросился вперед, возненавидев на миг собственные ноги, что слишком медленно несли его.

Над ними, в черных тучах, заволокших небосвод непроницаемой мглой, полыхнула первая бледно-синеватая полоса; рокочущий удар тремя секундами спустя отразился от земли.

Гроза началась!

Ад!

Вот единственное слово, которое в то утро могли подобрать и люди, и килрачи! Никто не ждал ничего подобного, никто не был готов к кровавому восстанию, с привычной основательностью организованному Вэракком, и никто не мог даже отдаленно представить, на что пойдут килрачи ради своих детей.

История сохранит много названий происходящему здесь. Для официальных властей Конфедерации это был мятеж на Аполлоне-2; в летописи Империи оно вошло под названием операции Вэракка… Но непосредственные участники, и люди, и килрачи, те, кому удалось пережить этот ужасный день, называли его одинаково: для них начавшееся ранним воскресным утром на Аполлоне-2 было и на века осталось рейдом обреченных!

Из лагеря Вэракка ударило две колонны: первая, возглавляемая математиком, прорывалась к городу; вторая обрушилась на административные здания управления лагерей. Почти две тысяч килрачей с голыми руками шли на амбразуры дотов и самонаводящиеся бластерные установки; почти не задержавшись, они смели охранников лагеря с их наблюдательными вышками, прорвались сквозь заградительный огонь автоматических установок… Среди первых рядов зданий им навстречу высыпалась дюжина десантников с тяжелыми плазмоизлучателями. Надвигающийся живой вал встретил сплошной огонь вейеров, на три или четыре секунды замер

– и прошел дальше. А почти три сотни изуродованных раскаленной плазмой до неузнаваемости килрачей и двенадцать людей в бронекостюмах навсегда остались лежать под грозно хмурящимся небом, и незрячими, остекленевшими глазами (у кого они сохранились) смотреть во все учащающиеся сполохи молний, а густая, теплая кровь медленно впитывалась в землю.

И, наверное, эта земля оставалась единственной, кому было безразлично, чья кровь течет по ней.

– Вы должны прислать нам людей!
– орал в экран полковник Арбитман, не замечая оседавших на стекле каплей слюны.
– Эти твари атакуют наши комплексы…

– Эти твари, как вы выразились, с трех сторон надвигаются на город, - отрезал Соло, бесцеремонно перебивая полковника. Вспотевший, с всклоченными волосами, старший лейтенант, раздраженно смотрел на вызвавшего его в самый неподходящий миг полковника; где-то на заднем фоне слышались крики, многоногий топот, резкие команды - в общем, в командном центре царила обычная борьба паники с попытками обуздать ситуацию.
– Их почти восемь тысяч, а у меня всего три сотни да еще салаги из местного гарнизона. Извините, полковник, но я не могу вам выделить ни одного человека!

– Старший лейтенант Соло, вы, кажется, не поняли - это приказ!
– прошипел обалдевший от такой наглости Арбитман.
– Я вас…

Но Соло опять не дал ему договорить: последние капли контроля слетели прочь, и ему было глубоко наплевать на то, что мог сделать этот черномазый скот:

– Если мы выживем, сэр, можете отдать меня под трибунал!

Связь оборвалась!

– Гад!..
– в бешенстве заорал в потухший экран полковник. В его голове не укладывалось, как какой-то лейтенантишка посмел отказать ему, да еще так нагло. И в тот же момент, злорадно ухмыляясь, прокрадывался страх: за всю свою военную карьеру Арбитману никогда не приходилось бывать на передовой в ситуации, когда требовалась не сила, а изобретательность. Он дослужился до полковника, командуя войсками во время отступления килрачей после Цереры, давя растерявшегося врага, используя превосходство в силе, но никогда не приходилось проявить нестандартность мышления. Теперь же он выкрикивал в бесстрастный монитор ругательство за ругательством, в отчаянии пытаясь придумать хоть что-то толковое.