Чтение онлайн

Верея дивилась, как слепой может так топором орудовать, ненароком вреда себе не причиняя?! Но Яробор мог и делал. Память мышц, выверенные удары и выпады не забудешь. Другое дело, когда лишён зрения от рождения…

Эти дни Верея тоже без дела не сидела. Суетилась по дому, с рассветом уходила в лес по травы, заготавливала для разных сборов, насыщенные целебной силой. Собирала дары для требы, что принесет богам, когда пойдет на капище.

В полях трудящихся на жатве мужиков и баб навещала, раны их лечила, в деревне хворый скот и сторожевого пса на ноги поставила, стариков беседой да вестями с дальних земель порадовала. С волхвой старой мудрой, слепой от прожитых годов знакомство заимела.

Поглядел староста Изяслав, что они общий язык нашли, и позвал Верею исполнить жатвенный обряд на дожинки ярового зерна. Она и с радостью согласилась, ведь это означало, что приняли её в весях.

Дело шло. Последний сноп они жали молча, чтобы не беспокоить дух поля, который переселяется в него. По старинному обычаю на сжатом поле оставили небольшую часть не срезанных колосьев, связав их лентой – завили «бороду» Велесу. А на положенный внутри колосьев бороды камень, изображающий стол, покрытый куском полотна, положили угощение: кусок хлеба с солью.

– Оставайся с нами на всеобщее гуляние? – предложил староста. – Уверен, Всемил будет рад тебя видеть. Чего тебе одной в глуши сидеть?

Темноволосый парень, о ком шла речь стоял с другими мужиками у телег с копнами и заинтересовано поглядывал в сторону Вереи. А она вдруг вспомнила о Яроборе. Вот кто действительно останется совсем один.

– Спасибо. Но в избе меня ждёт… брат.

– Отчего ж его с собой не позовешь? И ему будем рады, – настаивал на своём старик Изяслав.

– Болен он дедушка. И слеп. Оставить его не могу. Я лучше на капище схожу, милости у богов для нас всех попрошу.

– Что ж, сходи, попроси. Благодарствуем тебе за помощь, – погладил староста задумчиво густую бороду, да руками по бокам хлестнул. – Ты это, ежели когда понадобится чего смело обращайся ко мне. Добром за добро отплачу. А крышу перекрывать жди молодцев после гуляний.

На том и распрощались.

– Почему на капище тебе именно на ночь глядя идти надобно? – хмурился княжич, сдавливая деревянную ложку в кулаке, а свободной рукой в воздухе размахивал. – Отчего при свете дня не ходилось?

С Вереей они заспорили после ужина, да так горячо разошлись, что почти до ругни дошло.

– Ночью грани междумирья истончаются, на землю нисходит мощный поток силы. Разумей ты, что волшба сильнее в этот миг! – приводила довод за доводом ведунья.

– Ладно! Позволь хоть провожу, мало ли нечисти какой аль ещё кого бродит в округе в кромешных сумерках, – сдался княжич, беспокойство за девицу его съедало, от того и злился.

– Я сумею за себя постоять, пусть хоть и сила во мне не полным потоком плещется. Да и лесная нечисть мне не враг, – не собиралась отступать Верея. Не почем Яробору знать, о чем с богами толковать она станет.

– Почему не желаешь с собой меня брать? – никак не шёл на попятную молодец. Да так разгневался, что хлопнул раскрытой ладонью по столу. – Ежели ведьма почует неладное и тёмную волшбу нашлёт.

Ох уж эта упрямая девица! Всё ей нипочём, бесстрашная, смелая. Горемычная!

А Верея стояла на своём, руки в бока упирая, хоть и не видел её Яробор, а негодование чувствовать должен. Между ними чуть ли ни искры витали.

– Мужчине не место на обряде. И никто на меня здесь не нападёт! – притопнула в ответ ногой. Подхватила со стола корзинку с подношением и засобиралась к выходу из избы. – Хорошо всё будет, не переживай. Ложись спать, к рассвету ворочусь.

Княжич свёл вместе брови, губы стиснул в тонкую линию. Вот же ш, упрямая! Пусть себе идёт, а он втихомолку за ней проследует.

На душе неспокойно у него было, поганое такое ощущение захватывало, словно удавка на шее медленно, но верно затягивалась.

Но Верея к капищу отправилась не одна.

С ней полетел верный друг сокол – её глаза и уши. Зорко покружил в закатных сумерках над лесом, поглядел острым зрением, где какая живность прячется, где добрые, а где со злым умыслом создания копошатся, и спустился на девичье предплечье, защитным кожаным наручем покрытое.

Издал друг тихий клич, глазками-бусинками моргнул, обращаясь к хозяйке и поясняя, что путь к капищу чист.

– Вот ладно. Идём, мой хороший, – погладила сокола по голове.

Верея поднесла руку к корзине, сокол перебрался на плетёную ручку, чтобы хозяйке легче ступать было. В темноте птица не летала.

Перед походом Верея сбегала до ручья ополоснуться, да рубаху сменила. К богам стоило обращаться с чистым телом и световыми помыслами, иначе разгневаются. Пока шла, представляла, как земля-матушка дарит силушку, каждый шаг отдавался трепетом по мере приближения к капищу.

Белозёркий люд место силы на высоком холме подле реки, опоясывающей веси, соорудил, поставив чуры.

Ведущая от избы Грознеги узкая стёжка, стрелой рассекала лес, постепенно ширилась в дорогу, по которой свободно могло проехать два всадника бок о бок, она вилась и упиралась прямо в похожую на блюдце поляну у подножия холма.

По краю вершины капище огораживал частокол выше человеческого роста – граница эта является защитой от злых сил. Через ров проложен Калинов мост - переход между мирами, а у вход в святилище оберегает страж в виде малого чура. Верея поклонилась ему и прошла за частокол.

В центре перед идолом Велеса дотлевал костёр, рядом в круге возвышались чуры Лады и Даждьбога. В святилище располагались священные камни и валуны, силой волшебной наделённые, способные излечивать хворобу, снимать тяжесть с души. Здесь приоткрываются врата в иномирье и устанавливается связь пространств.

Верея подбросила хвороста в огонь, тот мигом занялся угощением. В наступающих сумерках огонь отбрасывал алые блики на лики божеств, перед которыми, на деревянных подставках, стояли плошки с медом, зерном и молоком.

Деревенские приходили вечором, дары преподносили. Теперь и её черёд приступить.

Свою требу, что заготовила Верея рядышком положила на алатырный камень: кисель, каравай с ягодами и свежую дичь.

Над капищем горел хоровод звёзд, блестел серп полумесяца в плывущих облаках. Где-то ухал филин, лягушки квакали.

Задрав голову к лику идола, вырезанного из дуба, Верея затянула нужную молитву, которая полилась песней из её уст, а потом тихо заговорила, потянув руки к статуе:

– Батюшко Велес, ты в мирах иных, не земными очами зрящий, а внутренним духовным оком ведомый. Подскажи, как мне быть, как помочь Яробору побороть проклятье страшное? Как победить ведьму окаянную, что мой род погубила?