Чтение онлайн

Велес был безутешен в своем горе. А Хорс кинулся в Ирей, набрал там живой водицы полный сосуд и дал его Велесу. Лесной бог намочил плат живой водой, стал обтирать Ягиню, смачивать ей губы, каплями вливать в рот. Но не ожила она.

К Макошь все повернулись. Та погрустнела и ответила, что закон для всех одинаков. Жизнь за жизнь добровольно надо отдать. Кто-то должен добровольно отправиться в Навь, тогда душа Ягини может вернуться в тело. Велес не раздумывая заявил: «Свою отдам». Горевал и молвил о том, как мало довелось пожить его возлюбленной, как мало видела она солнце.

Только сказал эти слова, как вдруг заметил лёгкий румянец, появляющийся на лице красавицы жены, открывающиеся глаза, в которые не мог насмотреться. Сам же Велес ощущал, как холоднее становится его тело, выпуская из себя жизнь.

Он исчезал, словно роса на стеблях травы, а в последний момент потянулся к Ягине: «Жди меня. Вернусь я к тебе». И растаял, как тает утренняя роса, впитавшись в землю.

Отправился Велес в Навь, но овладела тоска его сердцем, и пошёл он дорогами тёмными, путями печальными, от Земли и Яви далеко лежащими. Долго так он блуждал в Нави и потерял-таки себя.

А Ягиня тосковала, верность хранила и ждала его в тереме у Трех Миров, где от дома тянулись корни всех растений на земле, и текли все реки. Рассветы встречала, закаты провожала, у красного солнышка о возлюбленном спрашивала, ветры пытала, но те молчали.

Тогда отправилась она к мудрому Сварогу за советом. Ягиня мечтала встретиться с Велесом, и бог сказал ей, что это непременно случится, но только обличья у них будут разные. Но они всегда будут узнавать друг друга, жить долго и счастливо, пока срок в Навь идти не наступит, а потом снова возрождаться.

Так и случилось. В других телах, в других обличьях, в других кругах жизни они снова были вместе. Частица их вечной любви и по сей день живёт в сердцах людей.

Ягиня и Велес

В путь-дорожку в последующие дни отправиться у Вереи с княжичем не вышло… гуляние под дождем и ураганом даром не прошло.

Верею снова мучил плохой сон.

…Она вновь окунулась в своё прошлое. Скакала по лесу с подруженьками, малым братцем и мальчишками, играя в догонялки и позабыв про малину. То тут, то там слышалось чьё то весёлое ауканье и звонкий смех.

Но вот из чащи за Первудом погнался медведь. Верея защитила дурня, что по глупости забрёл во владения косолапого, прощения за него просила. А мишка как заревел зло, да замахал угрожающе лапами с когтями.

Ветер взвыл, налетел яростным порывом, преклоняя ветви деревьев к земле и комья грязи с суховеем швыряя. Потемнело всё кругом, исчезли фигуры Первуда и Полели с братцем.

Сизый туман от медвежьих лап к ногам Вереи ленты потянул. Холодно сделалось. Озноб тело пробил, у Вереи зуб на зуб не попадал. Тьма во мгле таилась.

Сила колдовская. Злая, нечистая.

Зверь встал на задние лапы, как человек, поднял передние, в когтях лук охотничий со стрелой появился, и нацелился бурый прямиком в оцепеневшую Верею.

– Сестрица, сестрица! Мне страшно, помоги!

Голос маленького братца раздался где-то совсем рядом. Верея заозиралась, но никого не увидела, а повернувшись к косолапому закричала от ужаса.

Вовсе не зверь перед ней стоял, а… тёмная фигура мужчины с горящими янтарными глазами.

Позади убийцы вспыхнуло пламя пожара, пальцы в латных перчатках спустили стрелу. Раздался оглушающий свист…

Опрометью Верея кинулась бежать, Бажена, братца малого, отыскала впотьмах и крепко за руку схватила, вместе они побежали от лютого хищника. Полеля, дочь мельника, с ними наутёк пустилась. Стена леса расступилась, луга показались вдоль речки Живицы.

Однако коварная стрела нагнала цель.

Вонзилась в девичье бедро, вспарывая острой болью плоть, ноги подкашивая. Верея вскрикнула и рухнула коленями на землю сырую у оврага.

– Сестрица! – испугался братец, обернулся и за руку всё дергал, просил встать и торопиться. Рядом что-то молвила подружка. А вниманием Вереи всецело завладел полыхающий в беспощадном огне острог.

Всё поселение древлян полыхало!

Терема, избы поменьше и постройки, башни околицы! В нос забивался едкий запах гари, вызывая саднящий кашель. Крики, стоны людей и скота, оглушающий рёв жадного до дерева и плоти пламени.

И повсюду сновали вражеские воины.

Много! Полчище!

Люд невинный рубили, жизни мужей, девок, баб и стариков безжалостно обрывали. Ироды даже детей не щадили!

Сердце Вереи ныло и рвалось на части от ужаса. В темноте и дыме было не разглядеть одежд подло напавших на мирный острог. Алые языки пламени тянулись в мрачные небеса. Дружинники князя уже не успеют подоспеть на помощь, а своими силами не справились.

Никто не успеет прийти… все поляжут в пепле и крови.

– Стреляй, сын! – грозный голос подобно раскату грома расколол агонию плача, криков и лязга стали о сталь.

Верея повернула голову на чей-то безжалостный приказ. На высоком холме у реки сквозь грязно-серое облако дыма пожара виднелись очертания двух непонятных фигур. Крупной и чуть меньше.

Мужи. Враги!

Кто они?!..

Один держал в руках лук. Но до них от Вереи было слишком далеко, дабы она могла их разглядеть.

– Стреляй, Златояр! – повторил душегуб.

Тёмная фигура мужчины нацелила в неё лук. Стрела сорвалась с тетивы.

Она дёрнулась в сторону по склону, ноги не слушались, тело тяжелело. Горло душил кашель. Ей не скрыться от чудовищ в обликах человека.

Ударом на тело обрушилась боль.