Чтение онлайн

Умалчивается и тот факт, что когда черноморцев, которые в отрядах генерала Павла Мищенко боролись с японцами, бросили на подавление российских рабочих и крестьянских выступлений, которые вспыхнули в связи с российской революцией 1905–1907 гг., казаки отказались принимать участие в карательных операциях. Когда их привезли из Владивостока в Новороссийск, отдельные части восстали. В декабре 1905 года среди казаков-пластунов Кубанского войска прокатилась волна волнений. Кубанский казак Прокоп Кириллович Погорилый, входивший в отряд генерала Мищенко, рассказывал, как по окончанию войны казаков решили отправить домой по суше. Когда же под Владивостоком начались волнения в солдатских массах, казаков повернули на Владивосток. Как только казаки въехали в город, жители начали закрывать все магазины и двери жилищ. Оказалось, что были распространены слухи о кубанцах, будто это страшные дикари, так озверевшие, что даже младенцев на штыки насаживают. Во Владивостоке проживало много украинцев, которые быстро разговорились с прибывшими и сообщили о революции в России. Казаки заволновались, отказались кого-либо «усмирять» и требовали немедленно вернуть их домой. Руководство загрузило их на пароходы и через несколько месяцев довезло до Новороссийска. Тут 9-й пластунский батальон отказался идти усмирять восставших, а разошелся по станицам, не сдав винтовок (123, І, 74). Аналогично сотня кубанцев, которая вернулась с Дальнего Востока, когда была направлена защищать помещиков от крестьянских выступлений в Армавире, отказалась это делать (311, 112).

Когда 14-й пластунский батальон направили в Закавказье для полицейской службы, объяснив, что их задача — выполнение карательных функций, то пластуны взбунтовались, отказались от этого и заявили атаману, что «душевное состояние не позволяет нам идти против жителей, которые на нас не поднимали оружие… что это неприемлемо казацкому духу» (212, 49).

Казаки в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Власть, перепуганная бунтом пластунов, отправила 14-й батальон в пункт формирования, город Майкоп, «как часть, которая находится в беспорядке». Такие же выступления имели место и в 13-м и, особенно, в 15-м пластунском батальоне, когда военное руководство хотело перевести его из Екатернинодара в станицу Пашковскую, а оттуда в Батуми для подавления восстания. Казаки отказались идти и заявили, что «они пойдут только на внешнего врага, а не на своего брата» (212, 52). Отказался подавлять выступления рабочих и 17-й пластунский батальон, переброшенный из Екатеринодара в Новороссийск. Вместо подавления восстания, казаки самовольно повернули в станицу Уманскую и разошлись по домам. Казаки 16-го пластунского батальона отказались подавлять восстание в Сочинском округе. В Кутаиси состоялось выступление против выполнения полицейских функций 1-го пластунского батальона совместно с 2-м Лабинским полком. Казаки 2-го Кавказского полка отказались ехать на подавление забастовки рабочих в Армавире. Отказались выполнять карательные функции и казаки 2-го Кубанского полка в Тихорецкой, казаки 2-го Хоперского полка в Баку, 2-го Полтавского полка в Азербайджане.

Отказался выступать против демократии и 2-й Урупский полк. Казаки в полном составе вернулись в Екатеринодар, выбрали новых руководителей и ушли в свою станицу Гигантскую. Войсковой атаман генерал Михайлов приказал из орудий обстрелять станицу, и казаки, чтобы не погибли мирные жители, сдались. Организаторы восстания были сосланы в Сибирь, но волнения на Кубани было настолько большим, что казаки сбросили Михайлова и опять, как и столетие назад, выбрали себе атамана и Военный Совет. Только этим можно объяснить то, что когда царь Николай ІІ награждал казачьи войска знаменами за преданную службу, то награды получили все, кроме Кубанского войска. А почетные знаки на головные уборы с надписью «За отличие в войну с Японией 1904–1905 гг.» получили только Первый Екатеринодарский полк (1908), Первый Уманский полк (1911), Первая кубанская батарея (1911).

Казаки под Сандепу. Рисунок Ф. Матания.

Григорий Семенов. Фото нач. XX в.

Интересно, что первые протестные вступления против японской войны в Украине произошли еще в 1904 году. 31 октября 1904 года во время приезда императорского министра образования генерала Глазова, украинскими патриотами был заминирован памятник Пушкину в Харькове. Ответственность за это взяла на себя тайная организация «Оборона Украины», которая в своем обращении указывала, что памятник Пушкину должен быть снесен, «так как для него как для московского поэта больше нет места у нас в Украине. На Украине должен быть памятник Шевченко, национальному украинскому поэту, но российское правительство запрещает его поставить. Украина нынче безмолвная и бесправная, а ее жителей посылают на Дальний Восток защищать интересы капиталистов и высокопоставленных грабителей» (46, 332).

Группа украинских политиков и общественных деятелей в Зеленом Клине.

Сидят (слева направо): Василий Ткалич, Кутенко, Юрий Мова-Глушко, полковник Федор Стешко, Иван Гадзаман, Алексей Макаренко, Николай Коблянский.

Стоят: Иван Орлик, Игнат Кислица, Виталий Жук, Кость Стрильбицкий, Теодосий Ковтун, Николай Новицкий, Шкляренко, Лемишко и Григорий Кучеренко. Владивосток. Январь, 1920 г.

После японского погрома Москва принялась лихорадочно переселять на Дальний Восток украинцев, как кордон от «желтой угрозы». В течение нескольких лет на Дальний Восток было переселено свыше 1,5 миллиона украинцев. Так образовался знаменитый Зеленый Клин — украинское государственное образование на Дальнем Востоке, которое в 1918 году требовало от России признать его частью Украины на основании самоопределения народа (6, 62). Это государственное образование имело и свою украинскую армию — курени «Вольного казачества», — также организованные ветеранами российско-японской войны, казацкими генералами Леонидом Вериго (Веригой), Борисом Хрещатицким и офицером Петром Твердовским. Украинские корни имел и знаменитый атаман забайкальского казачества генерал Семенов. Московские историки всячески скрывают это, напротив выдумывая о Семенове различные небылицы, всячески шельмуя и выставляя его «предателем белого дела», «фашистом» и т. д. А вся его вина в том, что он не хотел передать власть в Забайкалье кучке генералов-черносотенцев, которые, припершись в Забайкалье, хотели установить тут свой порядок. Наоборот, известно его сотрудничество с украинскими организациями Дальнего Востока (Семенов даже выделял значительные суммы золота на их финансирование) (274, 17). В своем обращении к Украинской Раде за Байкалом Семенов предоставил украинцам право национально-территориальной автономии, помогал создать украинские органы самоуправления, поддерживал решение культурно-просветительских вопросов (275, 58–60). Но социалисты всех мастей, которые руководили тогда украинскими общинами, с предостережением относились к казацкому атаману Семенову, называя его правым реакционером. Поэтому они начали работу по отторжению украинского движения от Семенова. Так, когда Украинская Рада на станции Манчжурия подписала соглашение с атаманом Семеновым относительно присоединения к его казацким отрядам полков сформированного «Гайдамацкого коша», подразделения Украинского Вольного Казачества в Манчжурии, то Манчжурский Окружной Совет, в котором действовали провокаторы, сделали все, чтобы сорвать это соглашение, что привело к развалу «Гайдамацкого коша» (273, 121). Среди окружения Семенова так же было много казаков украинского происхождения: прапорщик Березовский, поручик Жевченко, хорунжий Мадиевский, урядник Бурдуковский, сотник Межак, поручник Пидгорецкий, прапорщик Сотников, подъесаул Ловицкий, полковник Комаровский, урядник Понтович. В штабе работали войсковой старшина Евгений Жуковский, Леонид Вериго, генералы Борис Хрещатицкий и Костантин Нечаев, генерал-майор Мациевский, генерал Лохвицкий, полковники Оглобин, Бойко, Вдовенко. Личный конвой, который состоял из пластунов, возглавлял Валерий Буйвид. Имел украинские корни и другой известный сподвижник Семенова, знаменитый «черный барон» Роман Унгерн. Поэтому атаман Семенов всегда делал ставку на сотрудничество с украинцами. Так, он направил генералов Вериго и Хрещатицкого, полковника Леонида Слищенко и капитана Ф. создавать украинские части. Во Владивостоке организацией украинских частей занимался есаул Харченко.

Полковник Федор Стешко — секретарь по военным делам Украинского Дальневосточного Секретариата. Фотография нач. XX в.

Здесь в 1919 году был сформирован 1-й украинский ново-запорожский батальон в количестве 150 солдат и 27 офицеров (220, 57).

Именно поэтому шовинистически настроенные монархисты сделали все, чтобы отстранить атамана Семенова от власти и начали проводить политику репрессий против украинцев. В ответ в украинских селах началось создание партизанских отрядов, которые боролись с белогвардейцами. Позже большевистская пропаганда представляла этих партизан, как красных, хотя, на самом деле, отряды Шевченко и Клименко были, по сути, зелеными, то есть самообороной крестьян против грабежей различных пришельцев. Особенно это касается Гаврила Шевченко, своего рода «дальневосточного Махно», который успешно громил белых генералов и не допускал в контролируемый им район большевистский ревком.

До революции Шевченко был старшим урядником Уссурийского казачьего войска (350, 406). Он возглавлял одно из подразделений «Украинского вольного казачества», которые аналогично Украины или Кубани, организовывались и на Дальнем Востоке. Самые крупные центры Вольного казачества находились в городах Владивосток и Свободное.

В результате различных пирепитий части вольного казачества вынуждены были влиться в армию т. н. Дальневосточной Республики (ДВР), буферного государства, находящегося под значительным влиянием большевиков. Поэтому, как исследовал историк Я. Тинченко, командир Вольного казачества, который действовал в пределах ДВР, автоматически считался командиром Красной Армии (305, 106). Его отряд насчитывал тысячу пеших и конных партизан, имел четыре (по другим данным — шесть) орудия и значительное количество пулеметов. Действовал он в районе Анучино (350, 406).

Юрий Мова — председатель Украинского Дальневосточного Секретариата. Фотография нач. XX в.

Гаврило Шевченко — атаман дальневосточных партизан. Фотография нач. XX в.

Третий Украинский Дальневосточный съезд в Хабаровске. Фотография 1919 г.

Всеми силами большевики пытались убрать его от командования партизанским соединением, обвиняя в «анархизме», «антисемитизме» и нежелании подчиниться. Только в 1923 году после полной оккупации Приморья большевикам удалось арестовать Шевченко и ликвидировать его партизанское соединение (275, 38–40), хотя некоторые партизанские объединения продолжали действовать в Приморье против большевиков аж до середины тридцатых годов.

Атака казаков на японцев. Рисунок Н. Самокиши.

Много казаков с Большой Украины принимало участие в японской войне. Ведь московские власти всегда охотно бросали украинцев в горячие точки, используя их как пушечное мясо, для расширения империи. Казацкие традиции делали украинских казаков страшными для будь каких врагов. Проявили себя украинские казаки и во время японской войны, где они всегда являлись примером отваги и героизма. В частности, в боях с японцами отличился будущий гетман Украины Павел Скоропадский, который командовал 5 сотней 2-го Читинского казацкого полка (оно почти полностью состояло из переселенных украинцев и кубанцев). За исключительную храбрость, проявленную в боях с самураями и ниндзями, он был награжден золотым георгиевским оружием. Будущий командующий армией УНР Михаил Емельянович Павленко сформировал на пластунский лад и возглавил команду охотников 58-го пехотного Пражского полка, отличился в боях под Мукденом, где был контужен, награжден четырьмя орденами и золотым георгиевским оружием. Громил японцев и его брат Иван Емельянович Павленко, будущий инспектор конницы армии УНР, Командир отдельной конной дивизии УНР, генерал-хорунжий Юрий Глибовский, который в 1918 году организовал оборону Киева от большевиков (командующий Киевским военным округом), в свое время руководил отрядами казаков Заамурского отдельного корпуса пограничной стражи. Пришлось повоевать с японцами и будущему генерал-квартирмейстеру армии УНР, генерал-хорунжему Николаю Капустянскому. Еще один казацкий потомок, будущий генерал-хорунжий украинской армии Иван Значко-Яворский, за подвиги в боях с японцами получил звание полковника, шесть орденов и золотое георгиевское оружие.

Павел Скоропадский в Манчжурии. Фото 1904 г.

Будущий референт правительства УНР, уроженец Черниговщины, Федор Колодий отличился в обороне Порт-Артура и был награжден тремя орденами. Будущий начальник штаба 3-й железной стрелковой дивизии УНР, генерал-хорунжий Михаил Пересада-Суходольский, за подвиги в боях с японцами получил звание прапорщика. Командующий Киевским военным округом генерал-лейтенант Николай Ходорович, который был активным инициатором украинизации царской армии, одним из организаторов 1-го Украинского полка имени Богдана Хмельницкого, тоже был ветераном японской войны: руководил воинскими соединениями 3-й манчжурской армии. Воевал с японцами и сын известного украинского художника Амвросия Ждахи, подпоручик Моршанского полка Амвросий Амвросиевич Ждаха, который героически погиб при штурме японского редута в Черной Дубраве, около реки Шахэ. Известный украинский художник-баталист Николай Самокиша тоже побывал на поле боя, где сделал много ценных зарисовок. Будущий руководитель артиллерийских частей УНР генерал хорунжий Иван Копестинский во время японской кампании был командиром батареи мортир, дважды ранен, награжден за храбрость тремя орденами. Будущий начальник штаба армии УНР Петр Лайко в японскую кампанию командовал стрелковой ротой. Награжден за героизм тремя орденами и золотым георгиевским оружием. Наследник знаменитого казацкого рода Виктор Абаза, будущий командир дивизии Серожупанников, за личное мужество, проявленное в боях с японцами награжден тремя орденами и повышен в звании до полковника. Командовал ротой в Манчжурии еще один потомок казацкого рода с Полтавщины, будущий командир стрелковой дивизии Волынской группы УНР, Василий Кованько. За героизм при обороне Порт-Артура он награжден четырьмя орденами и золотым георгиевским оружием. При обороне Порт-Артура отличился и будущий командующий транспортной флотилией Черного моря, член Главного Морского штаба УНР Александр Степанив, который был награжден за храбрость четырьмя орденами. Один из будущих членов Украинского военного комитета, назначенный председателем комиссии спецслужб, генерал-майор Лука Кондратович, воевал с японцами в составе 2-й пластунской бригады Кубанского казачьего войска. за проявленные мужество и героизм был отмечен несколькими орденами и повышен до звания полковник. Принимал участие в японской кампании и награжден двумя орденами и один из основателей Вольного Казачества — генерал-хорунжий Николай Устимович, — который позднее стал командиром элитной части — Личного Конвоя гетмана Павла Скоропадского, в котором было много пластунов. Атаман и основатель Харьковского Слободского коша Вольного Казачества Иван Кобза на японской войне был прапорщиком. Воевал в этой войне и председатель первого съезда Вольного Казачества куренной атаман Тарасовской волости, внук по брату великого Кобзаря Ананий Шевченко. Пришлось помериться силами с японцами и будущему атаману повстанцев Матвею Григорьеву (настоящее его имя Никифор Серветник) (149, 33).