Чтение онлайн

– Ой, Димас, ну забыл я… Завтра принесу, – зачастил Салтыков, разматывая шарф,

– Павля с Немезидой ещё не приходили?

– Нет ещё, – ответил Дима, пропуская гостей в дверь.

Олива вошла в дом вслед за Салтыковым, и очутилась в большом красивом холле, из которого на второй этаж вела ярко освещённая лестница. Такой роскоши Олива ещё не видела нигде, разве что в мексиканских сериалах, где частенько мелькали гостиные богатых домов всяких там Линаресов и Вильярреалей.

– Ой, Димас, пойдём покурим, я тебе чё расскажу! – Салтыков уже успел раздеться и достать сигареты. Олива догадалась, что Салтыкову не терпелось рассказать Димасу о её появлении в Архангельске и о том, какое впечатление она на него произвела, встретившись с ним в реале. Салтыков и Димас ушли наверх, а Олива и её друзья остались стоять в холле, с любопытством озираясь вокруг себя.

Всё происходящее с Оливой в Архангельске носило для неё характер некоего сказочного приключения. В детстве она обожала сказку "Волшебник Изумрудного города", и мечтала когда-нибудь, так же как девочка Элли из Канзаса, совершить путешествие в свой "изумрудный город". Некоторые мечты, как правило, имеют обыкновение сбываться, и когда о чём-то думаешь, мысли материализуются – и вот, случилось так, что настоящая девочка попала в настоящий, а не вымышленный, сказочный город, обрела там настоящих друзей, настоящие приключения, настоящую любовь…

"А настоящее ли это? – подумала вдруг Олива, – Не вымысел ли, не сказка ли, не сон? Может, мне это всё снится, а щас проснусь у себя дома в Москве – а никакого Архангельска, никакого Даниила, никакого Негодяева и в помине нет… Может, все они существуют лишь в моём воображении".

Олива вспомнила, что в Москве у неё осталась подруга Аня – красивая, но несчастливая девушка. Аня с детства мечтала о мальчике-принце в роскошном дворце, но, увы, жизнь не дарила её такими встречами. А тут – как в сказке: и дворец, и принц, даже не один, а целых два принца. Вот бы Аню сюда, подумала Олива…

Из-под лестницы вальяжно вышел огромный пушистый кот и лениво потёрся спиной о резную ножку дивана.

– Какой роскошный! – вырвалось у Оливы, – Можно я его на руки возьму? Он не царапается?

– Нет, он не царапается, – ответил брат Димы Негодяева, Саня, который тоже присутствовал в холле.

Олива посмотрела на Саню. Он был тоже довольно-таки симпатичный, но внешне не был похож на своего брата – Дима был тёмненький, а у Сани были светлые волосы и светлые глаза. Но выражение его лица было такое же вялое, сонное и флегматичное, как у брата. Оливе почему-то подумалось, что роскошный дом и оба брата будто сошли со страниц старинного английского романа. И Саня, и Дима были красивы, аристократичны, безупречно вежливы и воспитанны, но в них не было жизни, они были вялы, как тепличные овощи. Даже красота их была какой-то несовременной – тонкие, бледные черты их лиц, сонный, безжизненный взгляд их глаз без малейшей искорки – всё выдавало хандру, меланхолию, видно было, что мальчики грустят, и богатство их отца не делает их счастливыми.

Между тем, со второго этажа спустились Салтыков и Дима Негодяев, и все прошли в большую просторную кухню, которую вполне можно было бы назвать столовой, и уселись на диван вокруг стола.

– Поразительно, как животные могут быть похожи на своих хозяев! – сказала Олива, обращаясь к Сане, – Этот кот – ну вылитый ты! И глаза такие же, и морда лица – ну точь-в-точь как у тебя!

Саня поймал кота и протянул его Оливе.

– Благодарю, – сказала она, принимая кота.

– Только вот не надо целовать кота, – сыронизировал Даниил, о котором, общаясь с Саней Негодяевым, Олива даже забыла.

– А кого мне целовать, тебя что ли? – парировала девушка.

– А хоть бы и меня…

Вдруг в передней раздался звонок и вскоре оттуда послышались смех и весёлые голоса. Это пришли Павля с Немезидой.

Олива ещё не видела Немезиду, но слышала из передней её красивый серебристый голос, её смех, который звенел по всему дому словно бубенчик, и подумала, что это, вероятно, очень красивая девушка. Однако, когда на пороге показались она и Павля, оба весёлые и разрумянившиеся с мороза, Олива, напрягшаяся было, как и любая девушка в обществе парней в ожидании достойной соперницы, вдруг расслабилась: у Немезиды из всех достоинств оказались лишь тоненькая гибкая фигура и пышные чёрные волосы; лицо же её оказалось слегка топорным и таким же скуластым, как у Павли.

– Привет! – беспечно бросила Олива вошедшим молодым людям.

Немезида окинула девушку оценивающим взглядом, но промолчала. Павля кивнул на её приветствие и на мгновение лицо Оливы показалось ему подозрительно знакомым, но вот только где он её видел – сказать он этого не мог.

– Зизи, кристалл души моей! Садись сюда, – Салтыков хлопнул ладонью по дивану около себя, – Надеюсь, Павля не будет на нас в обиде, – добавил он тихо на ухо девушке, по-прежнему лукаво улыбаясь.

Немезида вспыхнула, однако села рядом с Салтыковым. Павля сел с другой стороны, и по лицу его было видно, что он совершенно не в восторге от того, что Салтыков так фамильярно ведёт себя с его девушкой.

– А ты кто на форуме? – спросила между тем Олива у Сани.

– На форуме я Lawyer, – отвечал Саня, – А Вы, должно быть, Lolie?

Олива чуть не прыснула. Этот учтивый тон, обращение на "вы" от парня-сверстника, как будто они не молодые люди двадцати лет, а старые придворные, показался ей прямо-таки комичным. Бурное воображение её представило на минутку такую сцену:

Саня, молодой английский лорд во фраке, с лёгким поклоном подходит к Оливе – юной леди в пышном платье со сложной причёской и веером в руках.

– Позвольте, сударыня, предложить Вам прогулку по парку.

– С удовольствием, сэр, – Олива делает реверанс.

– Позвольте Вашу руку, сударыня, а то дороги в нашем парке стали нынче весьма скользкими, – учтиво говорит молодой джентльмен, и, приняв даму под руку, ведёт её гулять в парк родового имения их аристократического семейства…

– Олива, ты куришь? – раздался над её ухом голос Салтыкова.

– Ннет… бросила… – рассеянно отвечала она, оторванная от своих мыслей.

Между тем принесли коньяк и шоколадные конфеты в коробках. Олива не любила конфет, сделанных из горького шоколада, однако взяла одну штуку.

– Я вообще-то не очень люблю горький шоколад, – сказала она, – Я молочный люблю.

– Горький шоколад полезен, – сказала Немезида, с увлечением жуя конфету.

Салтыков тем временем крылил около неё словно петух, а на Оливу даже не смотрел.

А Даниилу вся окружающая обстановка очень не нравилась. Ему не нравился дом, пропитанный, как ему казалось, больной аурой. Ему не нравились апатичные, вялые, бледные, словно пророщенные картофельные ростки братья Негодяевы. Не нравился ему Салтыков, пошлый, вульгарный, в открытую ухлёстывающий за девушкой его приятеля. Но больше всего не нравилось ему, что Олива, похоже, чувствовала себя в этой обстановке как рыба в воде, и настолько была увлечена беседой с младшим Негодяевым, что про него, Даниила, даже забыла.

– Пойдём отсюда, – тихо сказал он Оливе.

– Ну подожди, ещё чуток посидим, – попросила она.

– Пойдём… мне нехорошо здесь… давит…

– Щас, щас, ещё чуточку…

В конце концов он уговорил её уйти. Уходить Оливе очень не хотелось, но делать нечего: как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. Ушли оттуда вчетвером, включая Саню Негодяева, которому надо было куда-то по делам. На перекрёстке Саня пошёл в другую сторону, Лис пошёл к себе домой, а Олива и Даниил остались наедине. Зашли в подъезд, Даниил сел на лестницу, посадил Оливу к себе на колени.