Чтение онлайн

Мотя настроился терзать шефа до победного конца, иного выбора не было. Сокольский снова осторожно вздохнул, и некоторое время смотрел в пространство перед собой.

— С наездом Катя кого-то подговорила, — ответил он негромко. — Не исключено, что нашла парня из числа бывших людей Горюнова, которых мы упустили. Своими руками она бы ничего не сделала. Но у неё не было цели меня убивать. А с этим ночным покушением… Извини, мне самому тут ничего неясно.

— Хорошо! — согласился Мотя, почувствовав, что Сокольский не намерен больше никого выгораживать. — Тогда рассказывай всё по порядку. Мне, как твоему заместителю, вести это дело, и я отсюда не уйду, пока ты не ответишь на все вопросы.

Глава шестая. Лица новые и старые

(1 января, около шести утра)

Допрос вёл Юра Капустин — тридцатипятилетний коренастый крепыш, подвижный как доберман и такой же зубастый. Никакого сочувствия к наёмному убийце, стрелявшему в его шефа, он не испытывал, что тот успел прочувствовать на своей шкуре.

Разбитая голова арестованного болела, табурет ему предоставили без спинки, прислониться не к чему.

— Меня тошнит, — сказал он.

Капустин тут же предложил:

— Бумажку дать? Поблевать, или написать чистосердечное.

— Не знаю, что вам от меня надо, — в сотый раз заныл арестант, сделав попытку обхватить голову скованными руками. Железка брякнула по носу, который успел распухнуть. Отдёрнув руки, арестант оглянулся на следователя.

— Что мне на суде предъявите? Пистолет не мой, моих отпечатков нет. В палату я заглянул по ошибке, двери перепутал. А вы на меня напали и нанесли тяжкие телесные…

Про перчатки, которые он успел выронить, со следами пороха и оружейной смазки, ему уже напомнили, равно и как про потожировые следы, оставшиеся изнутри на ткани, но парень старательно делал вид, что это его не касается.

— А с чего ты взял, что до суда доживёшь? — Капустин ринулся к бандиту, так что тот с испугу подался назад и чуть не улетел вместе с табуретом. — Для таких, как ты, тюрьма — дом родной. Прикончим тебя — и всё. Скажем: сбежал при транспортировке. Парни как-нибудь переживут выговор, за счастье хлопнуть такого урода!

И он хватил ладонью по столу с такой силой, что лампа подпрыгнула. Бандит тоже.

— Ты пойми нас правильно, паренёк, — заговорил Мотя из своего угла. — Ты жив до сих пор только как свидетель.

— И что? — переспросил бандит, косясь теперь на тёмный угол, в котором прятался коварный аналитик.

— А то! — Капустин схватил его за клок волос, выбившийся из повязки на голове, и дёрнул назад, вынудив задрать подбородок. — До суда не доживёшь! Усёк?!

— Две пули ты выпустил! — напомнил Матвей, хладнокровно наблюдая за манипуляциями подчинённого. — Кровать сломал, в полу дырок наделал. Сам понимаешь, если бы ты хоть поцарапал того, в кого стрелял — мы бы с тобой тут вообще не разговаривали. Валялся бы сейчас в холодочке, с множественными повреждениями, несовместимыми с жизнью, и биркой на ноге.

Арестант дёрнулся, но Юраша держал его крепко.

— Нечего мне сказать!

— Ну, нечего — так нечего, — вдруг согласился Капустин, и отпустил его волосы. Потом коротко двинул кулаком по почкам, сбросив с табурета. — Поднимайся! Нефиг прикидываться!

Подцепив стонущего бандита за одежду на спине, Юраша без труда вздёрнул его с пола, и брякнул обратно на табурет. И оскалился в лицо.

— Понял, урод?!

Дверь приоткрылась. Показалась коротко стриженная, белобрысая голова Инги.

— Товарищ майор! Можно вас на минуту?

Мотя бережно закрыл ноутбук и встал.

— Не шали тут, — непонятно кого напутствовал он, и оставил бандита наедине с зубастым Юрашей.

В коридоре, вместе с Ингой, ждал Слава Ольгин. На майора он уставился с таким живейшим интересом, словно видел первый раз.

— Были у неё на квартире, — доложила Берестова. — Там жильцы. Она пару месяцев, как уехала. Квартиру сдала через агентство.

— Где она сейчас?

— В Петрозаводске, — встрял Ольгин. По мнению Моти, он сейчас чем-то походил на Юру Капустина. Скажи "Фас!" — моментально кинется на врага.

— Или на пути туда, — легко перехватила инициативу Инга, похлопывая себя по бедру полосатой шапочкой. — Она там работает секретаршей у владельца деревообрабатывающего комбината. Три дня назад приезжала, взяла плату с квартирантов и сказала, что поедет обратно. Может, уже и смоталась из города.

— Ну, Петрозаводск — не Австралия, — протянул Мотя в раздумье. — Вот что! Я свяжусь с тамошней группой, пусть найдут её место жительства и покараулят, а если она появится — задержат и отправят к нам. И здесь на всякий пожарный её поищем, вдруг где у знакомых хоронится. — Он оглядел своих "бойцов" и хмыкнул в усы. — Вот что, Инга! Поезжай домой, выспись.

— Я не устала.

— Отставить, капитан Берестова! Ты уже больше суток на ногах, скоро с тебя никакой пользы не будет. — Инга мрачно поджала губы, но оспаривать такую жёсткую оценку не стала. — Слава! Ты у нас самый свеженький. Отвезёшь Ингу домой, потом поезжай в больницу. Этого мученика совести, Данилу оттуда тоже домой гони. Скажи — мой приказ. Сам оставайся там. — Мотя ткнул его пальцем в плечо. — И смотри в оба!

— А с этим что? — спросила Инга, кивнув на дверь кабинета.

— Упёрся. Держит оборону, — поделился заместитель Сокольского. — Я вот думаю: оставить его с Юрашей на часок-другой? Этот кого хочешь укатает. Ладно! Сколько сейчас? — Мотя глянул на часы. — Шесть тридцать утра. Прекрасненько! Инга! У тебя время до пятнадцати часов дня, успеешь выспаться. Всё! Брысь отсюда! Ах, да! С новым годом!

Похоже было, что и Берестова, и Ольгин про наступление 2017-го полностью забыли. Даже переглянулись с недоумением, и не нашлись, что ответить.

Отвернувшись, Матвей посмотрел на двери, потёр бороду, кивнул сам себе — и направился в соседний кабинет. Подследственному, по мнению Моти, было полезно ощутить, каково это — оставаться с глазу на глаз с очень злым следователем.

Глава седьмая. Забот только прибавляется

(1 января, после 9 утра)

— И это всё, что вы смогли узнать?

Майор Малышев старался не повышать голос на подчинённых, но его терпение заканчивалось. Убийство, утопленник… Первое января, а у них — заявление о вчерашнем нападении на офис известной фармацевтической фирмы. Интересно, что сообщили о нём почти через сутки. Где они раньше были с этим своим нападением?! Будто специально тянули, чтобы уж наверняка никаких следов не осталось. Хотели сперва отпраздновать, потом выспаться, а уж после, на трезвую голову, писать заявление в полицию?