Чтение онлайн

– Шампиньоны в китайском соусе, телятина под виноградным маринадом и мадера из подвалов моего прадедушки!
– искушал Гостинщик, прислушиваясь к их разговору.

Рядом с ними на миг появился ещё один один тип, такой же молчун, что и первый. Покрутился и - пропал... Только на голове у этого был черный цилиндр.

– Но ведь ты сам привел меня в этот город, - напомнил Антон Снегирю.

– Я все перепутал, - торопливо соврал тот.
– И дорогу, и место.

– Нас не перепутаешь ни с кем!
– запротестовал Гостинщик, вновь бесцеременно встревая в разговор.
– "Вот - Бог, вот - порог" - лучшее место в мире!
– И, обернувшись к окнам гостиницы, крикнул торчащим в них слугам и поварятам: - Эй, там! Два самых аппетитных завтрака и лучший номер в нашем заведении!

– Мы остаемся!
– решительно сказал Антон.
– Не вижу причин для волнений.

Снегирь промолчал.

– Ну, хотя бы на день, - попросил скрипач.
– Поедим, отоспимся, а вечером в путь!

– Кто же уходит в дорогу на ночь?
– заметил, обомлевший от счастья, Гостинщик.
– Переночуете, а уж утром - счастливого пути!

– Еще один ваш совет, папаша, - ответил ему, кипя от негодования, Снегирь, - и мы найдем другую гостиницу!

– А другой в городе нет!
– тот радостно хихикнул.

– Спасибо за помощь!
– окончил разговор Снегирь и, отобрав у оторопевшего Гостинщика корзину, пересыпал монеты в тулью свой широкополой шляпы.

Глава пятая.

Когда скрипичная музыка смолкла, дочь бургомистра вернулась с балкона в свою комнату.

Мария рассеянно полистала журнал мод, бесцельно походила из угла в угол и с тоской подошла к зеркальному трюмо.

То, что она увидела в зеркале, заставило её на миг отшатнуться, затем зажмуриться, потом широко раскрыть глаза и на этот раз вплотную приблизиться к своему отражению.

Это была она - и не она: голубоватая бледность кожи теперь приобрела благородный оттенок, тонкие линии носа даже самые придирчивые критики назвали бы аристократическими. Высокое чело, нежные, чуть подрагивающие губы. Вместо стеснения и угловатости подростка - женственность.

Мария испуганно и недоверчиво провела рукой по лицу - девушка в зеркале повторила те же движения. Без сомнения, это - она! Такой Мария видела себя только во сне, только в мечтах! И вдруг - наяву! И прекрасные глаза её стали ещё прекрасней.

"Неужели это я?" - улыбнулась она себе.

– Да, это - я!
– рассмеялась Мария счастливым тихим смехом.
– Конечно же, это - я!
– расхохоталась она до слез.
– Ах, это - я!..
– И закружилась по комнате.

А когда сердце уже готово было выпрыгнуть наружу, Мария остановилась, отдышалась, заглянула напоследок в зеркало и заспешила на площадь.

У гостиницы горожане до хрипоты спорили о том, ЧТО это было в конце концов?! Одни говорили: сказочный сон, другие утверждали: волшебный спектакль, третьи уверяли: мировой гипноз. Старушки крестились, шепча о конце света. Но большинству было все равно: лишь бы из-за этой новоиспеченной весны не стало вдруг хуже. Необычайное явление так поразило жителей города, что они не заметили бургомистра, появившегося в толпе.

Это был располневший невысокого роста человек, лет за сорок, с гладковыбритым лицом. Мешки под глазами свидетельствовали то ли о болезни почек, то ли о чрезмерной любви к застолью. Его насупленный взгляд, говоривший, казалось, об угрюмости или жестокости, на самом деле был обманчив - бургомистр, или как его называли за глаза "отец города" был, как ни странно, человеком веселым и добродушным. Лишь должность, на которой он находился, требовала от него всей строгости и собранности, поэтому большинство горожан, не зная бургомистра близко, считали его грозой всего города, а его именем пугали детей.

Рядом с ним почти всегда находились два крепких коренастых молодца по имени Белый и Черный, что соответствовало цвету их цилиндров на голове. (Они уже появлялись по-очереди, когда играл Антон). Это были тайные агенты городской власти, хотя ни для кого это давно уже не было секретом. Все, что бы ни случилось в городе и его окрестностях, в любом доме и на любой улице, с каждым жителем или животным, днем или ночью, - тут же передавалось в Ратушу устным или письменным доносом. Говорили охранники редко, чаще молчали, а если и открывали рот, то не утруждали себя длинными фразами. В основном, употребляли два междометия: "у-уу" и "угуу". Они-то и привели на площадь "отца города".

– Всем разойтись!
– приказали они горожанам и, пригрозив толпе кулаком, вбежали в гостиницу следом за бургомистром.

Навстречу им с несмываемой улыбкой уже спешил Гостинщик:

– Какое счастье видеть вас в моем скромном заведении!
– закатил он в восторге глаза.

– Допоешь потом!
– прервал его бургомистр.
– Где они?!

– Кто?!
– опешил Гостинщик.

– Скрипач и его сообщник! Хоть бы проверил кого поселяешь...

– Они за-а-автракают...
– втянул голову в плечи хозяин гостиницы, с ужасом осознавая, что сделал что-то не так.

– В тюрьме их накормят!
– заорал бургомистр.

– Ва-ва-ваше превосходительство!
– заныл Гостинщик, ни жив-ни мертв. Не знал, что они - преступники! Больные, знаете ли, глаза. Просмотрел!

– Веди!
– зарычал на него хозяин города и тут же отдал приказ тайным агентам: - Достать оружие! Бандиты могут быть вооружены!

Черный и Белый вытащили из потайных карманов по огромному револьверу.

Бесшумно поднявшись на второй этаж, защитники городского спокойствия остановились у двери, указанной Гостинщиком, Бургомистр властно постучал.

– Что нужно?
– донесся голос Снегиря из комнаты.

Гостинщик растерянно взглянул на отца города - тот жестом велел ему отозваться.

– Это я...
– проблеял хозяин.
– Я вам... м-м-м... молочка принес... э-э-э... с кофе.

Задвижка щелкнула, и агенты тут же ворвались в номер. Не успели музыканты и охнуть, как их уже обыскали с ног до головы, однако оружия у подозреваемых не обнаружили.

– Кто такие?!
– грозно навис над ними бургомистр.

– Бродячие музыканты, - бесстрашно ответил певец.

– У-уу, бродячие!
– угрожающе протянул Белый.

– Угуу, бродяги, ваше превосходителство!
– констатировал Черный.

– Мы не бродяги!
– повторил Снегирь с достоинством: так же он говорил накануне с Гостинщиком.

– А паспорта у вас есть?
– строго спросил бургомистр.

– Это ещё зачем?
– удивился Антон.

– Чтобы удостовериться, - нравоучительно изрек бургомистр, - что вы именно те, за кого себя выдаете.

– Что значит: "выдаем"?!
– возмутился Снегирь.
– Во-первых, мы никогда не выдавали, а во-вторых, все видели, что играл он сам!
– и кивнул на Антона.