Проза

В тот вечер Максим тоже почти не танцевал, а привычно стоял в углу клуба и в такт музыке покачивал на руках котенка. Неожиданно к Максиму подошел Вадим Куринной и сказал: – Котенка Мафия ищет. – Какая еще мафия? – не понял Максим. Вадим был тонким, как соломинка, и очень высоким. Максим был ниже его…

— Ох, темнеченьки-и! — умиленно всхлипнула какая-то женка. Белые дворцы казались золотистыми, потому что на них упали розовые лучи заходящего солнца. В штилевой маслянисто-розовой воде плавали и мерно колыхались отражения золотых куполов... — Надо же! — не выдержал и Феофан. Все это здорово смахивало…

За городом он вздохнул свободнее. Автомобиль пошел скорее. Было сырое прохладное утро. В окне мелькали изрезанные каналами поля, оливковые, лимонные, тутовые деревья, Изредка встречались женщины с платками на головах, старики в круглых шляпах и коротких штанах на странно низких возках, белые ломбардские…

[3]. Пустырь в Волглом: Волглое на пустыре Действие романа происходит в деревне под названием Волглое. Владимир Даль позволяет нам прочитать это прилагательное как напитавшийся влагою, сырой, отсырелый, водянистый. Герои романа, мог бы продолжить Даль, обречены на то, чтобы волгнуть, то есть: набирать…

 Но вот мы опять заглядываем в бездны наших глаз. Слова текут между нами, какие слова?  Письменность, тонкая шумерская клинопись  нежности, любви. Буквы  исчезнут из памяти со временем, они не важны. Главное то, что мы вместе. Ощущаем то, что ощущаем. «Шуньята, у меня что-то в животе болит», жалуется…

Охотники, поджав губы, задумались. — До Семеновой избы в тайболе сотня верст будет. Отважится ли кто на такое? В лесу, поди, сугробы в сажень, — выразил сомнение Федот. — Да, слабому тут не сдюжить, — вновь заговорил старец. — Сдается мне, это только Алексею Геннадьевичу впору будет. Он легкий на…

Ребята, никогда не посещайте вновь старых башен, где когда-то вам было хорошо. Ах, как хорошо мне было! Башку я тогда чуть не разбил об эти камни. Ну, ладно! Все дело в том, что в последние месяцы мной овладело удивительное спокойствие, спокойствие, которое выбивает меня из колеи и не дает работать,…

— Что делать-то будем, Дмитрий Петрович? — испуганным шепотом спросил Иван. — Что-то делать надо… Кулагин вдруг попятился назад, отжал Валькова и захлопнул калитку. — Ну его… Сорвется — порвет еще, — пробормотал он. — Ремень, видно, ненадежный. — Дмитрий Петрович, а? — Иван все еще выглядывал из-за…

Одной из целей немецких фашистов и местной националистической партии во главе с Квислингом (это имя на многих языках стало синонимом слова «предатель») было насаждение нацистской идеологии в Норвегии. В противовес ему общей задачей творческой интеллигенции, несмотря на различие политических и эстетических…

Стал богом, богом-учеником. Заботился о целом народе, помогал ему выжить на протяжении нескольких веков. Я в Эдеме, на учебной планете богов, затерянной где-то в космосе. Мне нужно стать лучшим из 144 учеников, победить всех своих соперников. Я глубоко вздыхаю. И вспоминаю все, что недавно произошло…

Тогда я подумал о ее жалкой, несчастной жизни, о болезни, которая точила ей грудь с детства. С самого нежного возраста она была вынуждена обнажаться перед врачами, которые обстукивали ее, прослушивали, просматривали через свои аппараты. И это раздевание под мужскими взглядами действовало на нее страшно,…

Наконец все переменилось. Генерал умер. Смерть его была довольно оригинальная. Бывший вольнодумец, атеист струсил до невероятности. Он плакал, каялся, подымал образа', призывал священников. Служили молебны, соборовали. Бедняк кричал, что не хочет умирать, и даже со слезами просил прощения у Фомы Фомича.…

– Скифов надо проучить. Они стали слишком уж… Все народы платят дань Персии и прислушиваются к каждому слову царя царей, а они считают, что это их не касается. А неслыханно наглое письмо к царю царей? Как они осмелились на такую дерзость! – Видарна коснулся самого больного места Дария. Он вообще себе…

— Ну ничего, там разберетесь, — сказал майор и пообещал включить Василия в список «москвичей». На вокзале мать плакала больше других, как та незнакомая женщина с красным мокрым лицом. — Ой, сыночек! — причитала она, рыдая и вздрагивая. Ему было стыдно за мать и жалко ее. Он просил: — Ну ладно,…

Нехищные партнеры для роковой Маруси Почти весь последний год был вот таким, скверным, без романа, без радости и без интереса. Почему почти? Ну, потому что был все-таки в середине прошлого сезона небольшой романчик, так… роман-газета, короткий и не очень интересный, – уж больно легко все у Маши получилось:…

Постучавшись, захожу в кабинет. Шеф сидит за огромным – больше бильярдного – столом, засыпанным бумагами. Кроме бумаг, на столе только пепельница, набитая окурками. Компьютера нет: шеф компьютером не пользуется, все для него делает секретарша. За спиной у него – полки с книгами, как у профессора. Он,…

Именно мне предстояло приводить эти суда в приличный для плавания по морям вид. А пока смотреть на длинные гробики не доставляло никакого удовольствия. И я пошел дальше по набережной Лейтенанта Шмидта. Я люблю ее. И лейтенанта Шмидта. Он один из главных героев детства. Набережная – моя родина. Где-то…

Конечно, как и во всех исторических романах, в «XV легионе» порой не хватает воздуха. Слишком много вещей, занимательных, красивых или редкостных, которые заслоняют человеческую судьбу. Это закон жанра. Ноя сказал бы, что благодаря элементу личного опыта в книге Ладинского несравненно больше воздуха,…

И в памяти всплывали стихи поэта, которого Тургенев всю жизнь боготворил, чей локон волос носил в медальоне на своей груди до самого смертного часа. Шепотом повторял он строки пушкинского «Воспоминания»: Когда для смертного умолкнет шумный день      И на немые стогны града…

Дяде Вале было под шестьдесят, он работал шофером, собирался на пенсию. В довоенном фильме шпик в котелке кричал полицейским, хватавшим революционера: «За яблочко его! За яблочко!» По общему мнению, дядя Валя был похож на того кричавшего, и иногда некоторые интересовались: «Ну как, дядя Валя? За яблочко…