Чтение онлайн

– Она, блядь, обмочилась! — насмешливо произнес один из них, но мне было все равно. Единственное, что имело для меня значение, — это Алейсея.

Моя сестра.

Которая, вероятно, была мертва.

ГЛАВА 26 ЗЕВАНДЕР

В дверь кабинета Зевандера постучали, и Равезио заглянул внутрь.
– К вам пришли, — сказал он. В комнату вошел его товарищ Леталиш. На кожаном жилете, который он носил без туники, было видно золотое татуированное изображение на его плече и бицепсе — свернувшийся золотой василиск.

– Кто это?

– Судя по всему, королевский стражник. Нашел его бродящим у ворот. Повезло этому стражнику, иначе, подозреваю, огненные драконы сделали бы из него вкусную обедню.

Зевандер нахмурился, поднялся на ноги и последовал за Равезио в большой вестибюль, где знакомое лицо оглядывалось по сторонам.

Стражник из Хагсмиста, которого он проклял скорпионом. Была только одна причина, по которой он мог его искать.
– Кто-то перешел черту. Смертный, мой господин.
– Страх и тревога слышались в его дрожащем голосе.

– Смертный, — повторил Зевандер.
– Когда?

– Сегодня вечером.

– Увезен в подземелья короля, я полагаю?

– В Бонсгард.

– В Бонсгард?
– Зевандер нахмурился.

Отделенная от главного замка, крепость Бонсгард стояла на южной окраине Костелвика, впечатляющая башня, которая не использовалась для обороны уже несколько столетий. С момента начала осады Бруманокского солнцестояния, во время самой холодной зимы, когда-либо зарегистрированной в Эфирии. С тех пор крепость оставалась пустой, ее подземелья в основном использовались для содержания самых жестоких преступников, которых не держали там очень долго.

Зевандер знал об этих холодных, сырых камерах не понаслышке — он и его отец были там гостями, прежде чем Зевандер был отправлен на работу в шахты в Солассии.

– Да. Иногда туда отправляют женщин-заключенных.
– Нахмурившись, охранник отвернулся.
– Я к этому не имею никакого отношения. Но они... другие охранники... им доставляет удовольствие наблюдать за женщинами-заключенными в компании более... жестоких преступников.

Зевандер прищурился, глядя на охранника.
– Ты хочешь сказать, что смертный, который перешел границу, — женщина?

– Да, верно.

– Опиши ее.

– Э-э... Длинные черные волосы. Очень худая. Миниатюрная. Пахла апельсинами.

Одно только описание этого запаха снова заставило его слюну потечь.
– Есть ли какие-то отличительные черты?

– Ее глаз... он был... Ну, на нем была странная серебряная отметина.

Зевандер зарычал.
– Похоже, я отправлюсь в Бонсгард.

– Тебе не нужно сопровождать меня? — спросил Равецио, прислонившись к лестнице и полируя свой кинжал.
– Ты же знаешь, как я обожаю мужчин в форме.
– Его взгляд упал на охранника, который переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко в присутствии Леталиш.

С его чешуйчатой эремейской кожей, практически незаметной, если не прикасаться к ней, Равезио больше всех страдал от рук охранников во время заключения, поскольку они иногда наслаждались пытками, сдирая чешуйки с его тела. Эремейцы, в целом, презирались, особенно королевской элитой — все они считались ворами и злодеями в глазах короля.

Но как заключенный у эремейцев, Равезио рассматривался не более чем как загнанный в клетку зверь, которого можно тыкать и дразнить.

– Нет. Я сделаю это сам. Присмотри за ним на минутку, ладно?

– Конечно.
– Равезио улыбнулся, подняв клинок и позволяя свету отразиться на стали.

Охранник сглотнул.
– Вы долго будете, сэр? Я не сообщил, что я ушел из Костелвика.

– Нет, не долго.
– Зевандер вышел из большого зала и прошел по коридору к каменной прихожей, в которой находилась стальная дверь. Он прошел через нее в узкую каменную лестницу, которая изгибалась, спускаясь к подземельям замка.

Вековые останки семьи были увековечены в каменных статуях, и, проходя мимо статуи своей матери, он сделал знак богов, как того требовал этикет.

За мемориалами находились подземелья, и Зевандер остановился, дойдя до камеры, в которой содержался Долион. Хотя маг был заключен в тюрьму, Зевандер сделал все возможное, чтобы ему было комфортно, предоставив ему тонкий шелк и роскошную перину. На полу камеры стоял кубок с элем, а рядом лежали недоеденный пирог с гримшанком и буханка хлеба.

– Должен сказать, что быть твоим пленником — не совсем наказание, — сказал Долион, подняв глаза от одного из свитков, которые он читал при свете лампы.

– Девушка перешла, — сказал Зевандер, игнорируя его комментарий.
– Она здесь, в Эфирии.

Нахмурившись, он наклонился вперед и повернулся на стуле. — Она перешла? Смертная?

— Да. Как это возможно? Насколько я понимаю, Умбравале был создан, чтобы не пропускать смертных.

— Да. Однако это доказывает, что она — потомок семи родов. Только им разрешается так легко переходить. Где она сейчас?

– Ее схватили имперские гвардейцы.

– О, боги.
– Он опустился в кресло и вздохнул.
– Король казнит ее. Смертная в Эфирии? Можешь представить, какой поднимется шум?

– Ее не отвели в королевские подземелья. Ее отвели в Костную стражу.

– Костная стража?
– Смущенно нахмурившись, он покачал головой.
– Зачем?

– Я подозреваю, что гвардейцы намерены сами избавиться от нее. Вопрос в том, позволим ли мы им это сделать?
– Было бы очень жаль, но Зевандер не хотел связываться с ней, если они не собирались превратить ее кровь в камень.

– Позволить им? Ты с ума сошел? Конечно, мы не позволим им! Она последняя из своего рода!

– И она представляет угрозу, пока жива. Привезя ее в Эйдолон, мы только привлечем внимание магов, и если они найдут тебя здесь, то получат не только тебя, но и последнюю представительницу рода септомиров.
– Зевандер не стал упоминать о том, что она каким-то образом оказалась полностью невосприимчива к его силе. Уже одно это делало ее угрозой для него.

– Я сказал, как есть, Зевандер. Ее нужно защищать любой ценой. Если она погибнет, мы потеряем не только кровную линию, но и целую этническую группу.