Чтение онлайн

– Кто такой Кастеро? — спросила я, пытаясь отвлечься от боли в животе и дрожи в костях.
– Ты упомянула это имя ранее.

Она фыркнула и откусила конец яблока — ту часть, которую обычно выбрасывают — и съела половину сердцевины, включая семена.
– О! Просто поговорка. Он был древним воином, который, по словам историков, убил десять дрейков за раз.
– Остановившись, она на мгновение задумалась, словно задумываясь.
– Я не уверена, были ли его яйца действительно значимыми. Я бы хотела найти источник, чтобы это подтвердить.

Слева раздался долгий хрипящий звук, похожий на рычание зверя.
– Что это за ужасный звук?

– Долион. Другой пленник моего брата. Он храпит, словно пытается вдохнуть маленького ребенка, да?

Как бы мне ни хотелось посмеяться над этим, я смогла выжать из себя лишь сдержанную улыбку.

Еще один кусочек яблока, и она съела сердцевину, оставив только кончик с плодоножкой.

В тот момент я, наверное, тоже съела бы все яблоко, учитывая, что мой желудок начал чувствовать себя так, будто он пожирает сам себя.

– Похоже, Зевандер в последнее время их набирает. Обычно эти камеры пустуют, за исключением тех случаев, когда я заперта в одной из них.

– Здесь, внизу, должно быть, невероятно страшно и одиноко.

– Я обычно не в сознании.
– Она пренебрежительно пожала плечами.
– Итак... сон. Он был хорошим или плохим?

Ее вопрос вернул меня к последним минутам, непосредственно перед тем, как Алейсея попыталась напасть на меня, и я поморщилась, вспомнив черноту ее глаз. Как бездушной она выглядела.
– Это был не сон. По-видимому, я вижу мертвых.

– Ну, я уверена, что с закрытыми глазами ты не могла ничего видеть.

Я оживилась.
– Мои глаза были закрыты?

– До тех пор, пока ты не ударила невидимого воздушного монстра.
– Она подняла ногу в сапоге, словно демонстрируя.

– Возможно, это был просто сон. Ужасный сон.
– Может быть, Алейсея все еще жива.

– Боги, какая ужасная вещь — видеть мертвых. Они целые, когда ты их видишь? Я имею в виду, скажем, если кого-то полностью расчленили. Тебе привидется куча отрубленных конечностей? Или человек целиком?

Когда она задала этот вопрос, я про себя задалась вопросом о состоянии ее ума.
– Я... никогда не сталкивалась с кучей отрубленных конечностей.

Она кивнула и улыбнулась.
– Это логично. В конце концов, как можно разговаривать с отрубленными конечностями?

– Я говорила вслух во сне?

– Да. Ты видела во сне свою сестру.

Я не стала бы добровольно раскрывать эту деталь, так как не имела представления о намерениях ее брата по отношению ко мне.
– Я должна вернуться к ней. У нее проблемы.

– Жаль, что ты оказалась здесь в ловушке. Мой брат не славится своей милосердностью.
– Она прищурила глаза и опустила локти на колени.
– Что наводит на вопрос... что ты здесь делаешь?

– Я не знаю... На меня напали, и я очнулась на его лошади. Последнее, что я помню перед тем, как потерять сознание, было необычайно...
– Я замялась, боясь, что это прозвучит так же нелепо, как и в моей голове.
– Большой скорпион.
– Из глубины моего живота раздался хриплый вой умирающего зверя, раздавшийся эхом по камере, как последний боевой клич, и я обхватила руками живот, почувствовав, как покраснели щеки.

– Прости меня. Я умираю с голоду.
– Рикайя усмехнулась, и звук скребающего металла предупредил меня о подносе, который она притащила с другой стороны.
– Я принесла немного еды. Надеюсь, ты не против, но я украла яблоко.

Ты так долго не просыпалась.
– Она просунула поднос в узкую щель между решеткой и полом, и хотя я должна была быть более осторожной, принимая еду от совершенно незнакомого человека, гораздо более сильный инстинкт не дать себе умереть от голода не позволил мне этого сделать.

Я беззастенчиво набросилась на то, что выглядело как сытное рагу, от которого исходил аппетитный аромат, и свежий хлеб.

– Ты должна напомнить Зевандеру, чтобы он тебя кормил. Он, кажется, забывает, что живые существа едят. Поэтому у нас нет ни растений, ни зверей, кроме проклятых дрэйков, которые обитают на этой территории.

– У вас есть дрэйки? — спросила я, набивая рот едой, часть которой я случайно выплюнула, а потом проглотила обратно.

Один кусок согрел меня изнутри, заглушив холод, который пронизывал мои мышцы. Ароматный вкус взорвался на моем языке, и я чуть не закатила глаза от божественного вкуса. Тонкие рагу у нас дома содержали мало мяса, слишком много воды и гораздо больше лука. Это была самая вкусная еда, которую я когда-либо ела в своей жизни.
– Как ящерицы-драконы без крыльев?

– Да, и они злобные. Если только ты не Зевандер или один из других злодеев, бродящих по этой территории.

– Злодеев?

– Да. Людей, с которыми был заключен мой брат.

– Заключен?
– Я проглотила большой кусок рагу и чуть не подавилась этим словом. Они сбежали и забрали меня с собой?

– А, ты проснулась!
– Мужской голос привлек мое внимание к темнокожему мужчине с белыми волосами и густой белой бородой, который заглядывал из-за противоположного конца моей камеры.

– Ты тоже, — без особого энтузиазма сказала Рикайя.
– Я думала, что здесь стало довольно тихо.

Он опустил взгляд и прочистил горло.
– Прошу прощения за храп. Это из-за старости.

– Да ладно, Долион. Сколько тебе лет? Четыреста? Пятьсот?

Конечно, они не могли обсуждать возраст.

Сложив руки перед собой, он поклонился.
– Шестьсот тридцать. Но спасибо за комплимент.

– Тебе шестьсот тридцать лет.
– Я не смогла скрыть недоверие в своем голосе.

– Да, плюс-минус.

– Как?

Он поднял брови и пожал плечами.
– Ну, я считаю, что хорошо забочусь о себе. В основном. Я люблю немного медовухи, что, боюсь, вредно для здоровья. И эль. Не могу отказаться от эля.

– Нет. Я имею в виду, как это возможно? У нас, откуда я родом, считается счастьем дожить до восьмидесяти лет.

– Восемьдесят? — фыркнула Рикайя.
– Это практически детский возраст.

– Сколько вам лет, если позволите спросить?

– Двести шесть.

Двести шесть? Девушка выглядела не намного старше меня.
– Ты… определенно не выглядишь на двести шесть лет.