Чтение онлайн

Алура нахмурилась.
– В подземелье?

– Это мой выбор, — заверил он с улыбкой.
– Я боюсь высоты, и виды из этого замка вызывают у меня беспокойство.

– А там нет штор, которые можно закрыть? — спросила она.

– Я очень остро чувствую высоту. Даже без визуального подтверждения.

– Понятно... Тогда я тоже останусь в подземелье.

– Нет, нет, дорогая.
– Долион погладил ее по руке.
– Зевандер предложил мне комнату в башне, может быть, ты сможешь занять ее.
– Он кивнул в мою сторону.
– А ты, МАЭВИТ, я уверен, что теперь, когда он немного освоился с тобой, он предоставит тебе гораздо лучшее жилье.

– Мне хорошо там, где я есть.
– Хотя я надеялась больше никогда не видеть того паука.

– Очень хорошо. Что ж, что скажете, если мы пойдем и почитаем кости!
– Он снова потряс их, вызывая странное чувство от того, что они когда-то принадлежали живым существам.

– Долион... ты все еще будешь пытаться связаться с моей сестрой?

Возбуждение в его выражении лица, которое было еще несколько мгновений назад, сменилось чем-то более серьезным.
– Конечно. Но, МАЭВИТ... пойми, без личного предмета гораздо сложнее связаться с другим человеком.
– Его губы сжались.
– Постарайся не питать слишком больших надежд.

– Не буду.
– Любая надежда исчезла в тот момент, когда я увидела, как Морос схватил Алейсею.

ГЛАВА 38 МАЭВИТ

Я посмотрела в темное зеркало, где мое отражение выглядело призрачным и жутким, несмотря на огонь лампы, освещавшей камеру Долиона. Алура, Долион и я сидели вокруг небольшого деревянного стола в центре тесного помещения, а Долион сжигал ароматную траву в черном тигле, и белый дым поднимался над зеркалом, когда он размахивал им над ним.

– Vetusza deosium invocasteus visionestaz.
– Он повторил эту фразу полдюжины раз, останавливаясь только для того, чтобы выдуть белый дым над зеркалом.

Странное, тревожное ощущение закрутилось в моем желудке, и мой пульс участился, будто я нервничала. Или была неспокойна. Полагаю, это было логично.

Он призывал видение моей сестры, и возможность увидеть ее мертвой тяжело давила на мое сердце.

Дыша через нос, я оттолкнула это ощущение, но оно осталось, царапая мою грудь, как будто что-то внутри меня пыталось вырваться наружу.

– Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

– Древние боги, мы призываем ваше видение и мудрость, - прошептал женский голос в моей голове.

Я нахмурилась, сердце колотилось в груди, и я огляделась, ища, кто это сказал. Алура сидела рядом со мной, закрыв глаза, и покачивала головой. Словно привлеченная моим взглядом, она открыла глаза и быстро улыбнулась мне.

– Ты что-то мне сказала? — прошептала я так тихо, чтобы не потревожить Долиона.

На ее лице отразилось недоумение, и она покачала головой.

Что же это было? Я точно не поняла бы этих слов, произнесенных на языке, который я никогда не слышала.

Пока Долион продолжал окуривать и петь, я почувствовала, как мои руки задрожали на столе.

– Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Его голос превратился в глубокий, пугающий тон, словно он говорил из пасти чудовища.
– Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.
– Vetusza deosium invocasteus visionestaz e sapientaz.

Паника сдавила мои легкие, дыхание стало неровным и прерывистым. Мой разум приказывал мне что-то сказать, чтобы он прекратил, но губы отказывались подчиняться.

Мои мышцы дернулись, сжавшись в тугой узел, и я откинула голову назад. Потолок исчез под яркой вспышкой света. Сквозь нее я могла видеть Алейсею, ее коротко стриженные волосы, порезы и царапины над ухом. Покрытую синяками бледную кожу. Огонь, горящий в камине за ее спиной. Я не могла понять, жива она или мертва, пока она не шевельнулась под одеялом, покрывавшим ее тело.

Видение исчезло, и мое тело вздрогнуло от грубого встряхивания моей руки.

– МАЭВИТ!

Я открыла глаза и увидела две фигуры, стоящие надо мной, сначала размытые, но затем они стали четкими — это были обеспокоенные лица Долиона и Аллуры.

Мой разум пытался понять происходящее, мои мысли кружились, запутывались, выходили из-под контроля. За ними были стол и стулья, на которых я сидела несколько мгновений назад. Острая боль пронзила мой череп, и я поморщилась и потеребила самую болезненную часть головы.
– Что случилось?
– Долион подхватил меня под руку и поднял с пола, на который я, по-видимому, упала.
– Я призывал помощь богов, и вдруг твои глаза закатились, и ты упала со стула.

Встав, я снова села на свое место и заметила, что стекло на зеркале треснуло.
– Ты видел что-нибудь о моей сестре?

– К сожалению, нет. Призыв прекратился, даже не начавшись.

– Ты просил о видении и мудрости древних богов. Я поняла слова.
– Я потерла лоб и покачала головой, заставляя себя вспомнить детали того, что казалось сном.

Долион поднял брови.
– У тебя, должно быть, впечатляющая система образования в Мортасии, раз ты знаешь примириа.

– Я никогда не изучала этот язык. Откуда он?

– Считается, что на нем говорили боги тысячи лет назад.

В висках запульсировала боль, и я прижала к ним пальцы.
– Откуда я это знаю? Даже более того, откуда я знаю нькстероси, который, клянусь, является фонковяном, языком, на котором я говорю всю свою жизнь!

– Признаю, это довольно загадочно. Примириа считается одним из самых сложных языков для изучения.

Аллура добавила: - Я изучала вонковский, и ты определенно не говоришь сейчас на мертвом языке.

Я выпустила напряженный смешок.
– Я начинаю задаваться вопросом, не сошла ли я с ума. Или, может быть... может быть, я так сильно ударилась головой в том лесу, что не помню этого и лежу без сознания. А это? Это просто моя голова пытается справиться с болью.

– Если это так, то у тебя определенно богатое воображение, потому что я чувствую себя вполне живым.
– Долион вздохнул.
– И довольно старым.

Прижав ладони к лицу, я сделала три глубоких вдоха.
– Я видела свою сестру.

– Только что?

– Когда я, по-видимому, потеряла сознание и упала со стула. Я видела, как она лежала под кучей одеял. Там горел огонь.

– Она выглядела страдающей? — спросил Долион.

– Вовсе нет.
– Отведя взгляд, я снова представила себе эту картину.
– Она выглядела умиротворенной.