Чтение онлайн

– Рикайя, может, ты дашь нам минутку и уберешь разбитый фарфор?
– Голос Зевандera оставался спокойным, несмотря на ярость и адреналин, бурлящие в нем. И тогда ему пришло в голову, что в его венах пульсирует еще что-то, хотя он не мог точно определить, что именно вызывало в нем такое беспокойство. Это было не просто ревность. Что-то более глубокое. Более мрачное.

Обладательное.

Вид Бранимира, лежащего у нее на коленях, запутал его мысли в раздражающей смеси гнева и обиды.

– Хорошо. Я говорила тебе, что это плохая идея — приводить ее сюда.
– Рикайя развернулась и побежала по коридору к разбитому умывальнику, лежащему перед камерой Маэвит.

Долион последовал за ней, оставив Зевандера и Маэвит стоять у запертой двери.

– Что с ним случилось?
– спросила она.

Зевандер повесил зеркало обратно на крючок.
– На нас лежит одно и то же проклятие.
– Он увидел свое отражение в зеркале и понял, что в спешке, направляясь в подземелье, не потрудился закрыть лицо.

– Но ты… ты не похож на него.

– Бранимир прошел ритуал, когда был намного старше. Я был младенцем и не испытал столько побочных эффектов.

– Но у тебя есть некоторые, — сказала она, явно заметив шрам на его лице и гротескные вены, вытекающие из него.

– Да. Возможно, его судьба станет и моей.

– Зачем держать его там?
– В ее голосе слышался укоризненный тон, и хотя он не мог ее за это винить, это все равно раздражало его.

Он колебался, отвечать ли на ее вопросы. В конце концов, это не его дело. Это она забрела туда, куда ее не приглашали. Но по причинам, которые он не мог объяснить, ему не нравилось, что она видит его в таком свете. Это беспокоило его.
– Он хочет скрыться. Это не мой выбор.

– Как он ест? Как он живет там, внизу?

– Его создания обеспечивают его.

Она фыркнула, оглянувшись на дверь.
– Думаю, я бы сошла с ума, если бы каждый день была заперта в этом темном месте. Но если это его выбор...

– Почему ты спустилась туда? — спросил он, стиснув зубы, и новая волна гнева пронзила его.

– Меня привел... огромный паук, который оставил след из безделушек, в том числе и ключ.

Казалось, пауки стали умнее. Привлекли ее либо самостоятельно, либо по приказу Бранимира, он не мог сказать. Но для чего? «Желание найти лекарство и позволить ему дожить оставшиеся годы в мире уходит на второй план.

– Ты говоришь, что вылечить его невозможно?

Зевандер хотел рассмеяться над иронией ее вопроса, ведь лекарство от его недуга стояло перед ним и спрашивало об этом. Однако он не стал этого говорить, опасаясь, что она может предложить себя прямо сейчас.

– Прости, если я прозвучала как обвинение.

Опустив взгляд, она покусала нижнюю губу, невыносимо красивая со своими раздражающими маленькими привычками, которые приковывали его внимание и заставляли его гадать, какая она на вкус. Если ее губы сладкие, как ягоды, или горькие, как его ликер.
– Я думала...

– Я знаю, что ты думала. Как я уже сказал, с этого момента ты будешь спать на верхнем этаже. И ты оставишь его в покое.

– Он опасен?

– Он убивал раньше.

– Невинных?

В его мыслях промелькнуло видение, которое Зевандер получил много лет назад, когда его брат разрывал на части мародеров из соласиона, которые пришли за его матерью и сестрой, кровь и внутренности их тел, разорванных, как будто их растерзало дикое животное.
– Нет.

– Тогда, по моим расчетам, это делает его гораздо менее опасным, чем ты.

– Полагаю, да.

Ее предположения были верны. Зевандер убивал много раз, не задаваясь вопросами и не испытывая угрызений совести. Не имело значения, кого и почему. Если король отдавал приказ, он выполнял его эффективно и быстро. Однажды он даже пытался убить ее, и, возможно, это делало Бранимира менее опасным.

– Так как же я буду в большей безопасности, находясь рядом с тобой, чем здесь?

– Потому что я больше не прошу. Теперь, если ты предпочитаешь спать снаружи с...

Она сложила руки на бедрах, ее хмурый взгляд углубился до чего-то, что, вероятно, она надеялась, было злым и устрашающим. Он нашел ее странно возбуждающей и очаровательной одновременно.
– Ты когда-нибудь перестанешь использовать против меня злых огненных драконов? — спросила она.

– Нет.

– Хорошо. Я буду спать на верхнем этаже. При условии, что ты позволишь мне приносить ему еду и петь ему.

Кто была эта странная существо?

Как бы ни было больно Рикайи держаться подальше, она избегала Бранимира из-за страха. Хотя, честно говоря, она также видела его в самом жестоком проявлении.
– Ты ни капельки не боишься его?

– Ну, да. Конечно. Но это не его вина.

Ему не нравилось, что она оставалась с ним наедине, и хотя часть его хотела отвергнуть эти нелепые мысли, другая настаивала на отказе в ее просьбе. Несмотря на его в основном кроткий характер, факт оставался фактом: Бранимир обладал жестокой силой, которая делала его угрозой.
– Тебе нужно сопровождение.

— Может быть, Рикайя...

— Ни Рикайя, ни Долион. — Он кивнул головой, чтобы она шла за ним, и когда они прошли мимо ее камеры, она забежала внутрь, чтобы взять книгу, лежавшую на кровати. Ту самую, которую Долион показал ему несколько дней назад, с костлявым корешком и серебристым глазом дракона.

– А как же ты?

Зевандер вздохнул.
– Ты, наверное, думаешь, что у меня есть для тебя все время в мире, — проворчал он. — Тренировки и нянька.

– Это не для меня, это для твоего брата. Наверняка ты найдешь для него время.

Он стиснул челюсти и прищурился.

– Ты снова думаешь о том, чтобы отдать меня на съедение огненным драконам, да?

Может, мне стоит познакомиться с этими ужасными зверями, чтобы я могла по-настоящему оценить твою угрозу, не закатывая глаза.

– Одна песня, — сказал он ровным тоном, игнорируя то, как его член вздрогнул от ее дерзкого комментария.
– И все.
– Он резко повернул голову и повел ее по лестнице на верхний этаж, подальше от своего брата.

– А еда... что он любит? — спросила она вслед ему.

– Мясо. Сырое.
– Он оглянулся через плечо и успел увидеть, как ее губы скривились от отвращения, и ухмыльнулся, когда снова повернулся.

– Есть ли у тебя стейк под рукой?

Вместо ответа Зевандер открыл дверь в ее комнату.

Она замялась на мгновение, прежде чем повернуться, и ее глаза засветились, когда она осмотрела комнату, которая когда-то принадлежала его матери. Напротив просторной комнаты стояла кровать с балдахином, углы которой были вырезаны в виде шпилей. Внутренний купол деревянного балдахина удерживал изящный канделябр, который излучал мягкий свет, когда занавески были задернуты. Кровать была покрыта бордовым бархатом, а под ним лежали черные шелковые простыни. Десятки свечей стояли по всей комнате, которую его мать всегда называла темной и полной мрака.