Чтение онлайн

Посмотрев на открытое окно, я отползла к спинке кресла, будто оно могло защитить. Ногти впились в обивку так, что скрипнула кожа подлокотников.

— Не подходите, у меня нет левитирующего артефакта, — просипела, наблюдая, как чудище слишком угрожающе сверлит меня взглядом.

Голос предательски сорвался, а внутри уже начиналась паника.

— Он вам не поможет, Юлианна, — оскалился он, подошёл и наклонился, заставляя меня почти лечь в кресле.

С каждой секундой его тень росла, будто сама тьма стекала с плеч и нависала надо мной.

Фердинанд, как гильотина, висел над головой и часто дышал мне в макушку. Чтобы посмотреть в глаза, нужно было поднять голову — и этого я боялась.

Дерзить мигом расхотелось.

Я сжалась, втянула голову в плечи, словно это могло сделать меня меньше, незаметнее, безопаснее.

— Вы были пьяны и забыли, — прошептала я.

— Я не был пьян, Юлианна. Меня опоили дурманом с добавлением приворота. Тем самым хитирусом, что однажды едва не довёл вас до беды. Только делали всё в спешке и не учли тёмную магию менталиста. На нас приворот не работает. Вместо пылкой любви он вызывает похоть, граничащую с безумием, — голос прозвучал еще ниже, а потом по обе стороны от моей головы легли мощные руки ректора.

— Разве приворот делается не на определённую девушку? — я всё-таки посмотрела ему в глаза.

Ох, зря. Они пылали недобрым огнем.

Мурашки пробежались по спине, как только наши взгляды пересеклись. Это был не взгляд мужчины. Это был приговор.

Лицо принца было слишком близко, дыхание обжигало кожу, а губы кривились в жестокой усмешке.

— Вот именно, Юлианна. Вопрос в том, почему я пришёл именно к вам? — неожиданно произнес он.

— Я вам нравлюсь, — наивно предположила я.

— Не особо. На этаже есть куда более эффектные леди – и более покладистые. Вы хороши только когда молча выполняете поручения, — спокойно возразил Фердинанд.

— Хам, — так же тихо ответила я.

— Я этого никогда и не скрывал, — самодовольно подтвердил хам, а потом одна рука скользнула со спинки кресла и распустила мою причёску.

— Что вы… — попыталась возмутиться, но тут же была кинута в бездну.

В бездну холодных губ Фердинанда.

Не знаю, о каком привороте он говорил, но целовал он меня почти так же, как вчера.

Это было странно. Тягуче, будто дразнил. Он аккуратно цеплял мою губу своими, а потом отстранялся и повторял всё со второй. Я не успевала ни возразить, ни отстраниться.

Да и не особо хотелось. В юном теле Юлианны зрело вполне знакомое мне желание — и я так скучала по этому, что перестала сопротивляться. Это гораздо лучше, чем вечное уныние или страх.

Пальцами Фердинанд поглаживал мой затылок, а потом резко выдохнул, до скрипа сжал подлокотник — и отстранился.

Несколько мгновений я просто лежала в кресле и дышала, а мужчина вернулся к столу, оперся на него и поглаживал свои губы пальцем — будто стирал вкус.

Или наоборот пытался растянуть это ощущение?

— Зачем? — вздохнув, я села, глядя на странного безумца.

Что-то мы с начальником зачастили с поцелуями.

Пусть мне это нравилось больше, чем его рык… но ни к чему хорошему это не приведёт.

— Я выпил зелье от приворота. Если бы он был сделан на вас, пошла бы обратная реакция. Вы бы сейчас не кидали в меня молнии взглядом, а клялись в вечной верности и раздевались, — довольно заявил этот монстр.

И опять оскорбление.

Очередное за утро — и снова я вынуждена была его проглотить.

Огрызаться банально не было сил. С ним я чувствовала себя пекинесом, лающим на алабая.

— Замечательный способ проверить. Можно просто спросить. Зачем мне вас привораживать? — тихо бросила я, сжав пальцы в кулак.

— Не вам, Юлианна. Вашим родственникам. Часто, чтобы не ставить девушку под удар менталиста, всё делают тихо и за её спиной, — почти с удовлетворением отозвался он, лениво наблюдая за моей реакцией.

— Он бы не стал, — вспыхнув от злости, я чуть подалась вперёд.

Но чёрная бровь Фердинанда вопросительно поползла вверх. Мы оба знали — стал бы.

Если бы Годфри Свон нашёл, как это сделать. Он бы заодно и меня опоил, лишь бы подобраться ближе к имперской казне.

Отрицать было глупо. Юлианнин папочка — тот еще мерзавец, и, подозреваю, тут он такой не один.

Вздохнув, я попыталась сменить тему.

— Но если это не на меня, то почему вы пришли ко мне? — спросила уже спокойнее, вернув ректору его же вопрос.

Фердинанд усмехнулся, провёл пальцем по губам — задумчиво, почти лениво — и вернулся в кресло.

— Моя магия. Видимо, я настолько в вас уверен, что выбрал единственную жертву, способную дать мне отпор – без шума и истерик, — с холодным самодовольством проговорил он, откинувшись на спинку.

Мне было совсем не весело.

Вспоминая, как дался мне этот "отпор", стало обидно.

Губы поджались, взгляд невольно скользнул в сторону.

— Вы забываете о порванном белье, Ваше Высочество. О том, что усыпила я вас не сразу, как вы вломились в комнату. А ещё – я не только ваша ассистентка, на которой вы ставите опыты, но и девушка, — я встала, выпрямилась и направилась к двери.

Только прежде чем уйти, не оборачиваясь, решила напомнить чудищу то, о чём он, кажется, совсем не подумал:

— Мне тоже страшно, когда ночью в комнату вваливается ходячий шкаф и пытается взять меня силой. Больно и неприятно, когда меня трогают там, где не положено. Пусть я дала отпор. Но это никак не повод для гордости. Следующий ваш опыт может стоить мне жизни, а не просто чести, — тихо добавила, сжав ручку двери, и покинула кабинет.

Я сказала ему правду.

Ту, которую не решалась произнести раньше. Или — не могла себе признаться.

Фердинанд относился к Юлианне как к вещи. Как к своей собственности. И ночью он ясно это продемонстрировал.

Пожалуй, если бы он явился, испытывая животную страсть именно ко мне — это было бы не так обидно.

Но нет. Он пришёл, чтобы не пугать других девушек.

Смог побороть зелье, чтобы уйти от той, к кому его действительно тянуло, и выбрал ту, кого не жаль.

Вряд ли он мог быть уверен, что я пойму намек и воспользуюсь амулетом.

А если бы я застыла от страха?..