Чтение онлайн

Я слушала, затаив дыхание. Комната казалась всё холоднее.

— Там были двое. Брат и сестра. Белобрысые, желтоглазые… Странные. Не похожие на загорелых арузианцев. Улис — калека. Что-то с ногой. И сестра лет двадцати. Похожи, как две капли воды, — он говорил спокойно, словно докладывал о погоде. — Я прекрасно понимал: маг на вражеской территории — жди беды. Мне нужна была большая партия зелий. И я решил взять с собой его сестру. Гарантия, что он ничего не подмешает и не отравит зелья. Он же все-таки враг?

У меня мурашки пробежали по коже, оставляя ледяной след.

— Он притащил зелья в полдень… А тут так получилось… — Альсар сделал паузу. В его глазах мелькнуло что-то темное. — Короче, она умерла.

— Как умерла? — Мой голос стал тонким, ломким.

— Ну как… Мне некогда было возиться с этой девчонкой. И она… — Он махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. — Видимо, начала кокетничать с солдатами. Ну и… Они ее… Перестарались очень. Хотя их тоже можно понять. Она — враг. Они просто хотели сорвать на ней злость… К тому же она красивая…

Я прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Воздух стал вязким, тяжелым.

— И ты не наказал их? — прошептала я. В ушах звенело.

— Я собирался. Но наказывать солдат перед важной битвой? — Он посмотрел на меня с недоумением, словно я спросила, почему он не накормил вражескую собаку. — Мне нужны были все силы, чтобы победить… Местность была неизученная… Я не стал бы разбрасываться ресурсами ради… какой-то девчонки. Те пятеро… Они хорошие бойцы. Одни из лучших офицеров…

Я слушала это, и мир вокруг терял краски. «Неприятная ситуация». Он сказал это так, словно опрокинул кружку чая на новую скатерть. Словно речь шла не о живой девушке, которую изнасиловали и убили его люди.

Выходит, чудовище мстило. Мстило за смерть сестры…

И вдруг я поняла страшное: Улис, со всей своей жестокостью, казался мне теперь более живым, чем человек передо мной.

— Ваша бумага и чернила, — послышался голос Норберта. Дворецкий возник как призрак, ставя приборы на стол. Его взгляд встретился с моим на мгновение.

Альсар придвинул столик, быстро написал несколько строк. Положил в конверт, запечатал.

— Отправь, пожалуйста, — улыбнулся он дворецкому. Улыбка была правильной, генеральской. Пустой.

— А кому письмо? — спросила я, глядя, как Норберт берет конверт. Руки старика дрожали чуть заметнее, чем обычно.

— Матушке. Хочу извиниться. За то, что он в моем теле наговорил столько обидных вещей…

Мне вдруг стало физически тошно. Словно меня снова не принимают в эту семью. Словно я снова чужая. Вот-вот сюда припрется его мать, снова начнет указывать…

Я стиснула зубы, чтобы сдержать слезы. Но тут же вспыхнула надежда — слабая, умирающая.

— А Эллин? — спросила я. Голос звучал чужим.

Альсар встал. Твердыми шагами направился ко мне. Встал на одно колено, взял меня за руки. Его ладони были теплыми. Слишком теплыми.

— Десси, послушай… Ты сделала для меня очень многое. Я ценю. И всегда буду помнить об этом, но… — он осекся. Взгляд скользнул по моим губам, но в нем не было желания. Был расчет. — Но ты сама видишь, что вы с матушкой никак не можете найти общий язык… Вы постоянно ссоритесь… А я хочу, чтобы дома не было скандалов. Мне войны с головой хватает. Я хочу тишину.

— Говори уже, — прошептала я, закрывая глаза. Сердце уже чувствовало правду. Оно билось где-то в горле, мешая дышать.

— Поэтому я не писал тебе о том, что собираюсь развестись… — выдохнул он. — Это было бы унизительно для тебя. Я решил, что вернусь, мы сядем и поговорим. Но, видишь, как получилось…

— То есть Эллин — твоя невеста, — прошептала я убитым голосом. Слезы покатились сами, горячие, обжигающие.

— Да, я встретил ее случайно… Мама познакомила… Вот скажи мне, у тебя такое было хоть раз? — он погладил мои руки. Прикосновение было мягким, но чужим. — Когда кто-то к тебе прикасается, а у тебя… искра? Было?

Я молчала. Что я могла сказать? Моя искра сгорела в огне его равнодушия. Моя искра час назад вылетела из его открытого рта черной тенью.

— Вот знаешь, как это? Когда человек рядом, ты… ты хочешь его… Ты чувствуешь его… У меня так с Эллин, понимаешь? Когда один поцелуй способен… Я даже не знаю, как это сказать… Это взрыв внутри…

Его лицо расплывалось в моих слезах. Я чувствовала робкое прикосновение к моим рукам, но внутри была только ледяная пустота.

— А как же метка? — прошептала я, опустив глаза на свою руку.

И только сейчас я увидела.

Кожа на запястье была чистой.

Золотой узор, который пульсировал, спасал, горел огнем истинности… Он исчез.

Не побледнел. Не угас.

Исчез. Будто его никогда и не было.

Словно сама магия признала: связи нет. Любви нет. Есть только долг, который я исполнила, и человек, который предал меня.

Я провела пальцем по гладкой коже. Холодной. Мертвой.

— Десси? — голос Альсара долетел словно издалека.

— Десси? Ты как? — прошептал Альсар. В его голосе была тревога. Но не та, что рождается из любви. Та, что бывает, когда видишь сломанную вещь.

Как я могу быть?

Горло сжал спазм. Я закашлялась, но вместо воздуха наружу вырвались рыдания — сухие, лающие, болезненные. Я спасала его. Я готова была лечь в эту магическую печать вместо него. Я испачкала руки в чужой крови… А у него в голове — Эллин. Он выжил, вернулся и сразу вспомнил, что хочет развестись. Что наши пять лет — это ошибка. Что трогательные письма с фронта были просто ложью, удобной отсрочкой для предательства.

— Я хочу, чтобы мы расстались друзьями, — продолжал Альсар, и каждое слово било под дых. — Я не поскуплюсь. Ты можешь забрать второе поместье… Я выделю тебе содержание. Достойное.

Он говорил о деньгах. О поместьях. Словно мою жизнь, мой страх, мои ночи без сна можно компенсировать золотом.

Обида вспыхнула ослепительным белым пламенем. Первое, что он сделал, вернувшись, — не обнял. Не спросил, что случилось. Он бросился писать письма матушке. Извиняться за то, что посмел защитить меня! За то, что послал её куда подальше!