Чтение онлайн

Илона сладко потянулась во сне и, не открывая глаз, протянула руку на соседнюю половину кровати в поиске Гузели. Рука мягко скользнула по сбитой простыне, подушка, издающая какой-то терпкий, незнакомый запах, бархатисто шершавила щеку, словно приглашая задержаться часов еще на несколько. Приоткрыв глаза, Илона нос к носу столкнулась с Гузелью. Губы подруги иронично скривились в очаровательную улыбку.

– - Если бы устраивали конкурсы засонь, ты завоевала бы все призы. Первый раз в жизни вижу человека, способного проспать до одиннадцати часов дня. Это же часы твоей жизни, как можно их так глупо тратить на сон.

– - Брось, Гузенька. Жизнь дана человеку для радости. Что еще делать, как не отдыхать.

– - Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.
– Лицо Гузели приобрело комическую серьезность.
– Хочу познакомить тебя с моим другом.

Илона ошарашенно обвела взглядом пустую комнату и снова сосредоточилась на подруге. Гузель торжественно достала из-за спины темно-желтый старенький веник и вежливо представила:

– - Илона, это веник.
– Затем, переведя взгляд, добавила: -- Веник, это Илона. Надеюсь вы подружитесь. Знаешь, как им пользоваться или написать инструкцию?

Дурашливо высунув язык, Илона спрыгнула с высокой кровати и побежала умываться. Через час, когда квартира Таисии Колывановой, мамы маленького Олатойо, блестела чистотой, Илона в изнеможении прислонилась к стене.

– - Да, нелегкая это работа, из болота тянуть бегемота.

– - За бегемота не скажу, не знаю, а вот килограмм сто картошки перечистить - это круто. Или вот еще тонну песка переносить из одного конца в другой.

– - Зачем?
– вопрос был задан с такой недетской серьезностью, что Гузель растерялась.

– - Ну, как зачем? Грузовик должен привезти в детский дом песок, сделав при этом энное количество километров. И это количество заканчивается приблизительно за сто метров от забора. Отсюда есть два варианта: или заведующая доплачивает за лишний километр, или...

– - Труд детей в нашей стране запрещен, тем более тяжелый.

– - А кто говорит про труд? Это не труд, это трудовое воспитание. За труд положено платить, а обучение в нашей стране бесплатное.

Несколько минут девочки, опустив глаза, думали каждая о своем, наконец, подойдя к стулу, на котором лежали вещи, Гузель собрала трусики и платья и, повернувшись к Илоне, тихо сказала:

– - Не переживай, это не твоя жизнь. Но пока ты снова не вернулась к своей бабке, я познакомлю тебя с ещё одной моей подругой.

Налив в тазик воды и растворив немного порошка, Гузель прошла в спальню Таисии, взяла из-под кровати пару темных носков, затем, в спальне Олатойо, собрала несколько разбросанных вещей и, вернувшись на кухню, замерла от ужаса. Кинувшись к тазику, девочка дрожащими руками вынула из воды своё платье.

– - Илька, ну это же элементарно, прежде, чем класть вещи в воду, надо проверить содержимое карманов.

Из недр мокрого платья на свет появилась старенькая цветная фотография. Вытирая, успевшие намокнуть края, Гузель кусала губы, чтобы не заплакать.

– - Извини, Гузька, но это же твоё платье. Лазить по чужим карманам нельзя. Кто это? Твои родители?

Ничего не ответив, Гузель вошла в комнату, временно служившую им спальней, и спрятала фотографию под подушку. Илона тяжело вздыхала на кухне, стараясь работой загладить вину.

– - Ты на папку своего очень похожа, -- жалобно глядя на подругу, прошептала девочка.
– Он тоже, наверное, ищет тебя, переживает. Почему ты не позвонишь ему?

Гузель медленно опустилась на маленький стульчик, наблюдая, как неумело теребит Илона в тазике старенькие носки. Ставшая серой пена, собиралась на маленьких руках доходя почти до локтей, но Илона, не замечая, что пижама постепенно становится мокрой, продолжала постигать основы стирки.

– - Маму мою убили, когда я только родилась, а папка... Не знаю, может знает, но не хочет меня видеть, а может не знает. Вот выберемся из этой кучи приключений, найду его и спрошу.

– - А как ты его спросишь?
– хитро улыбнулась Илона.
– Вот, представь, что я твой папка. Здравствуй, дочка!

Гузель удивлённо уставилась на подругу, затем растерянно опустила глаза. Естественно, она часто, мысленно, проговаривала эту ситуацию и постоянно оставалась недовольна диалогом. Кричать: "Здравствуй, папка!" и вешаться на шею было глупо, двенадцать лет он не подавал о себе знать, а тут занесло, не знаю каким ветром и ... радуйтесь все. Сухо подать руку и представиться: "Здравствуйте, Алим. Я ваша дочь Гузель". Тоже, в общем-то, умного мало.

– - Не знаю, Илька. Посмотрю по ситуации.
– Гузель тяжело вздохнула и, взяв у Илоны выстиранные носки, опустила их в тазик для полоскания.
– Может у него другая семья и на фига ему детдомовская дочка. Тогда просто посмотрю и уйду. Ну а если нет семьи...
– - Гузель с такой злостью отжала маленькие носки, что ткань, тихо скрипнув, разошлась, образовывая еле заметную дырку, и яростно встряхнув их, продолжила, -- тогда возьму дрын потолще и как заеду по почкам. "Ах ты, разалим твою мать, -- скажу, -- где же ты шлялся столько лет, пока твою дочь на детали разбирали".

– - Да, не романтик ты, Гузелька.

Развесив за окном вещи, девочки безразлично прислушались к шуму на лестничной площадке. В двери заскрежетал ключ и Таисия с Максимом, усиленно жестикулируя, вошли в квартиру. Продолжая разговор, женщина с сомнением качала головой и, судя по реакции, была не согласна с выдвинутыми Максимом предложениями.

– - Тая, Тая, -- раздражённо повторял парень, теребя пятернёй заросшие волосы.
– Если ты меня не понимаешь, то к кому я могу ещё обратиться. Не можем мы с девчонками долго оставаться здесь. Я тебе благодарен за приют, но нам надо ехать домой. Мама, наверное, с ума сходит, а уж Сонечка точно всю милицию на ноги подняла. Нам будет намного безопаснее, рядом с людьми, способными помочь.

– - Согласна с тобой, Максим. Только я не уверена, что тебе дадут добраться до этих людей. Я на сто процентов уверена, что вас ждут именно там и возьмут ещё на подходе. И ни Соня, ни твоя мама даже не узнают, что ты был так близко.

– - Хорошо, -- согласился Максим.
– Но позвонить мне просто необходимо.

– - Ладно, но сначала поговорю я. И звонить мы будем из автомата.

Выйдя на улицу, ребята нашли рабочий телефон и Максим, затаив дыхание, набрал номер Сони. Трубку взяла из его рук Гузель: "Так будет достовернее".

– - Здравствуйте, -- весело защебетала девочка, словно декламировала стишок на утреннике в честь Восьмого марта.
– А тётю Соню можно к телефону.

– - А по какому вопросу вы хотите поговорить?
– вежливо отозвался в трубке мужской голос.

– - А вы тётя Соня?

– - Нет, -- голос начал раздражаться, но на девочку это ровным счётом не произвело никакого впечатления.
– Софья Эдгаровна не здорова. Что ей передать?

– - Я бы хотела поговорить с ней лично, -- настойчиво улыбалась в трубку девочка.
– Она настольно не здорова, что не может взять в руки мобильный телефон?