Чтение онлайн

Император Александр брезгливо поморщился - от запаха табака, пропитавшего "арабский" кабинет брата, у него в желудке всё переворачивалось. Константин курил необычайно противный, почти солдатский табак, не брезгуя и махоркой. Сам государь не курил вообще, поэтому его нос был особенно чуток к запахам. От младшего брата пахло этими сигарами вперемешку с модными сладкими духами и несвежим бельем.

– Надо открыть окно, - произнес Александр, и сам, не зовя слуг, распахнул раму, впуская воздух первой прохладной ночи в этом году.

– Как это мы начали с Бонапарта и повернули на престолонаследие?
– проговорил его брат, вытягиваясь на своём ложе.
– И зачем? Уж не хочешь ли ты опять самолично повести войска?

– Не знаю, - пожал плечами государь.
– Вполне возможно, что мне это придётся сделать в самом ближайшем будущем. Я дал клятву... На могиле. Клятвы на могиле значат многое.

– Лучше тебе взять её обратно. А то опять обосрёшься посреди битвы, - усмехнулся цесаревич.
– Хотя хуже Франца вести себя в бою было непросто.

Александр сжал губы так, что его рот превратился в тонкую полоску на лице. "Один... Два... Три", - прошептал он, пытаясь прогнать гнев, который был здесь ни к чему.

– Я понятия не имею, кого ставить в главнокомандующие, - признался он, успокоившись.
– Бонапарт слишком талантлив. Назови мне кого-нибудь. Кроме Кутузова. Беннигсен? Буксгевден? Кто же?

– Слушай, тебя не тошнит от всех этих немцев, заполонивших твой Штаб?
– посмотрел на него усмешливо Константин.

– Что поделать, если только они умеют думать не о своих шкурных интересах?

– Бабушка наша так не считала. У неё везде были природные русаки. В том числе и в постели, - цесаревич снова затянулся сигарой и подмигнул брату.

– Она была немкой. Неудивительно, - проронил государь, поморщившись от слов брата, как от дурного запаха.

– Почему-то немецких принцесс так и тянет к толстому русскому х-ру, - заметил Константин.

– Ты это к чему?
– император хотел побыстрее отсюда уйти и помыться, смыть с себя атмосферу логовища его младшего беспутного брата.

– К тому, что пузо твоей супруги растёт как на дрожжах, и там опять постарался не ты, - Константин осмотрел брата прищуренными глазами.
– Из-за этого пуза ты и пришел со мной говорить о том, кому достанется трон, если ты внезапно...

Он провел ребром широкой, мясистой ладони по шее.

Александр пододвинул стул ближе к окну и вдохнул полной грудью свежий воздух.

– С Чарторыйским у неё ничего нет уже давно, - медленно проговорил государь.
– И это была моя не самая удачная идея - свести их.

– А не ты ли вновь допустил её до себя?
– хитро спросил его брат.

– Я к ней пальцем не прикасался уже лет десять как, - нахмурился Александр.
– И я сам гадаю - от кого она может быть беременна? Срок в ноябре. Если родится живой ребенок - придётся признавать как своего. Молю Бога, чтобы это опять оказалась девочка. Если сын...

– Тогда будущим Государем Всероссийским будет бастард императрицы-немки от некоего ротмистра Охотникова, - заключил цесаревич, налив себе из графина домашнего вина.

– Откуда ты знаешь его имя?
– ошеломлённо посмотрел на него император.

– Мне многое известно как командиру Гвардейского корпуса, - тонко улыбнулся его младший брат.
– Знаю, что кавалергарды дрочат на твою жену все как один. Одному надоело это занятие, и он решил осуществить свои желания в жизнь. И встретил благосклонность.

– Штабс-ротмистр Охотников?
– нахмурился Александр, силясь припомнить, кому именно принадлежала эта необычная фамилия.

– Дворянин Воронежской губернии. Звать Алексеем. По батюшке - Яковлевичем. Двадцати шести лет от роду. В прошлую кампанию отсиживался в столице, - бесстрастно говорил Константин.
– За это мне он особенно не нравится. Зато красавчик. Даже посмазливее Адама. Брюнет, и скорее всего, ребенок тоже родится чёрненьким.

– Как это грязно, - сказал государь с отвращением. Он вдруг понял, что мыслит в двойных стандартах. Он первым оттолкнул от себя свою "Психею". Встретив Мари, он начал целенаправленно сводить лучшего друга со своей женой, чтобы той было не одиноко. Он не должен был возмущаться и этой связью. Хорошо, хоть выбрала молодого человека, а не мерзкого придворного шута, навроде Платошки Зубова, протягивавшего свои лапы к этой хрупкой девочке ещё при жизни бабки.

– Но что ей остаётся делать?
– задал вслух риторический вопрос государь.
– Ты сам знаешь, что и я... И ты, кстати, тоже. До этого у неё уже был князь Адам.

– В том-то и дело, - проговорил Константин, подняв палец вверх.
– Чарторыйский - не какой-то там Охотников. Ты хочешь, чтобы твой сын был Охотниковым? Который, кстати, ничем не прославился. Сидел здесь, пока его товарищи проливали кровь при Аустерлице. Не ставь на одну планку этого офицерика и Адама.

– Тебя, вижу, тоже очаровал Чарторыйский, - усмехнулся государь.
– Видно, он и впрямь колдун. Но он свой шанс упустил, когда родилась девочка и я вопреки всему её признал, хотя чего это мне стоило... А этому... как его? Охотникову...

– Охота власти, - скаламбурил цесаревич, и сам засмеялся над собственной шуткой.
– Говорящая фамилия, а? Вот что я накопал про него. В 1804-м образовалась большая недостача в полковой казне. А сей Алексей как раз и был казначеем, - серые глаза Константина прищурились.
– Даже думал стреляться. Но не застрелился. Ибо кто-то покрыл недостающую сумму. Кто-то богатый и влиятельный. Из первого семейства в России. Твой адъютант. Угадай, кто?

Александр мысленно перебрал имена всех своих генерал-адъютантов и флигель-адъютантов. Недостатка в родовитой и богатой молодёжи среди них не было.

– Эдак ты долго будешь гадать, - проговорил его брат.
– Долгоруков это. И знаешь, зачем он это сделал?

Александр молча кивнул. Конечно, он знал. То, на что намекала Като, сходилось одно с другим. Представители этой родовитой семьи веками лелеяли мечту о российском троне. Надо сказать, мечта была небезосновательна - род Долгоруковых был древним, старинным, один из предков нынешних князей основал стольный град Москву, а в начале прошлого века двоюродная бабка князей Владимира, Петра и Михаила была невестой безвременно умершего мальчика-императора Петра Второго. Как видно, и сейчас они не оставляли своих попыток взять то, что им должно бы принадлежать по праву. Охотников связан делом чести с Долгоруковыми. Они наверняка свели его с Елизаветой. И кто теперь знает, какие речи нашёптывает жене этот её любовник? Голова у Александра пошла кругом. Кто только не тянет свои руки к его короне! А Константин? Ему-то зачем всё это надо? Ведь он сколько раз твердил о своём нежелании править? А вдруг он всё же хочет сесть на трон - и побыстрее? А Като? Она и не скрывала особо своего желания повторить путь бабки. Есть ещё мать. Со своими остзейцами, которым, верно, уже много чего пообещала на случай своего прихода к власти. Все ведут свою игру. Один он не играет. А правит. Как может.