Чтение онлайн

ты еси, как человек, ни больше ни меньше, как ясно чувствуешь

свое ничтожество и бессилие. Ты какое-то отношение к чему-то

228

бесконечному, какое-то бесконечно малое трепыхание чего-то

бесконечно малого в необъятном. И когда поймешь это, поймешь, что в это твое ничтожное, слабое состояние ты поставлен выс-

шей силой, которую можешь понимать, можешь слиться с нею. И

из бесконечного ничтожества является неразрушимая сила.

6) То, что мы называем причиной и следствием, есть не что иное, как причина— прежде раскрывшееся, в известном направлении мыс-

ли, состояние предмета; следствие — имеющее раскрыться, тоже в

известном направлении мысли, или раскрывшееся уже состояние

предмета. Например: у меня болит живот. Причина в одном направ-

лении мысли: съел неудобоваримое; в другом: не подумал, что надо

воздержаться; в третьем: нахожусь в условиях соблазна роскошной

пищи; в 4-м — испортил свои пищеварительные органы прежним

невоздержанием; в 5-м — это наследственно, и т. д. Польская рево-

люция произошла от революционного духа времени, от характера

поляков, от двуличности Александра I, от жестокости Николая, от

раздела Польши Екатериной и Фридрихом. Тоже и с последствия-

ми. Причина ночи — прежде наступления ночи наблюдаемое дви-

жение солнца; причина дурного поступка—прежде установившее-

ся ложное понимание жизни. Причины одной какого бы то ни

было явления никогда не может быть. Причин бесчисленное ко-

личество — все предшествующее может рассматриваться как при-

чина. Называем же мы причиной то состояние, которое при извест-

ном направлении мысли предшествовало раскрывшемуся явлению.

(Все это путано и не хорошо, а казалось важно.)

7) Сейчас лежал после обеда и очень живо представил себе

смерть — переход в другую жизнь (засыпание и пробуждение), и

представил себе так просто, что без противления принял бы смерть.

8) То, что я как-то давно, почти как шутку, как фантазию, напи-

сал Хилкову, что жизнь наша это — сновидение того сна, в кото-

рый мы погрузились в прежней жизни, и что смерть будет пробуж-

дение к новой форме жизни, эта мысль представляется мне уже не

фантазией, а большой вероятностью. Наши сновидения в этой

жизни — отголоски всей жизни, указания на ее законы.

9) Говоря с Дориком о том, какая должна быть нравственная

жизнь — без роскоши, без прислуги, не богатая, а бедная, подумал, что надо бы объяснить ему, почему я не так живу. А потом подумал: зачем? Он, если правда то, что я говорю, несмотря на то, что я не

делаю того, что говорю, будет жить, как я говорю; потому что най-

дет в этом благо. Меня же за то, что я не делаю того, что говорю, он

осудит (и поделом, а если не поделом, то это на пользу мне), или сам

без моего объяснения поймет, почему я не так живу, и оправдает.

229

10) Когда человек умен, он не знает, что он умен, — ему кажет-

ся так естественно, что он понимает, что понимает, что он не мо-

жет приписывать этому значения. Притом же ему так многое еще

непонятно. — Тоже — если человек силен телесно и даже духов-

но; тоже особенно, когда человек истинно добр, он не видит своей

доброты, как летящий на баллоне не чувствует своего движения.

11) В самой преданности другому существу, в отречении от

себя во имя другого существа есть особенное духовное наслаж-

дение. Такое чувство испытывали во время крепостного права

рабы, дворовые, такое же испытывают придворные к своим вла-

дыкам, почитатели к духовным лицам, старцам. Хорошо вырабо-

тать в себе такое чувство к Богу. «Но, — скажут, — Его не ви-

дишь». Не видишь, но чувствуешь, сознаешь живее, чем извне

чувствовал своего человеческого героя. «Но, — скажут еще, —

там награда: милости того, кому предан». А здесь разве нет? И

здесь награда, да еще какая: радостная жизнь.

12) Жизнь человеческую можно представить так: Движение

по коридору или трубе сначала свободное, легкое, потом, при все

большем и большем саморасширении, все более и более стес-

ненное, трудное. Во время движения человек все ближе и ближе

видит перед собой полный простор и видит, как идущие перед

ним скрываются, исчезают в этом просторе.

Как же, чувствуя всю напряженность, сдавленность движе-

ния, не желать поскорее дойти до этого простора? И как же не

желать и бояться приближения к нему?

13) Ехал верхом лесом, и было так хорошо, что думал: имею

ли я право так радоваться жизнью? И отвечал себе: да, имел бы

право на радость жизнью всякий человек, если бы не было греха, не было страданий, производимых одними людьми над другими.

Теперь же, когда есть грех и есть жертвы его невольные, должны

быть жертвы вольные, и мы не имеем права радоваться жизнью, а должны радоваться жертвой, вольной жертвою.

Людям дана возможность полного блага жизни. Если бы не

было греха, они бы владели, пользовались им. Теперь же, когда

есть грех, люди должны стараться жертвою исправить его. И в

этом исправлении греха есть — при теперешнем состоянии мира

(другого и не было, мир без греха только в идеале), в исправле-

нии греха, в жертве — истинное благо жизни людей.

14) Философские системы — это плохо сложенные своды, за-

мазанные известкой с тем, чтобы не видна была их непрочность.

Свод из неотесанного камня, если держит, то наверное прочен.

230

Мало того, свод самый прочный тот, который строился бессозна-

тельно, как природные пещеры.

15) Думал: что бы было, если бы все люди понимали и созна-

вали то, что жизнь есть только соблюдение своего духовного «я»