Чтение онлайн

ее известен одному Богу, т. е. никому.

5) Думал о том, что такое инерция. Не есть ли это признание

изменяемости наблюдателя? (Совсем неясно.)

6) (Очень казалось мне важным.)

Помню, Страхов (Николай Николаевич) показывал мне какую-

то матерьялистическую книгу, объяснявшую душевную жизнь

клеточек, в которой для недостающего объяснения вводилось

понятие воспоминания, как явление самое простое и вполне по-

нятное. Помню, что и тогда нелепость этого введения самого та-

инственного для объяснения самого простого поразила меня, те-

перь же уже вполне понял, что такое воспоминание, память.

Способность воспоминания, память—это то таинственное для

нас явление, объясняющее все остальное, но ничем не могущее

быть объяснено, посредством которого мы знаем то, что знаем, посредством или вследствие которого мы живем духовною жиз-

нью, вследствие которого мы познаем себя и мир, доступный нам, вполне, без времени. Воспоминание происходит во времени, но

познаем мы, благодаря воспоминанию, вне времени. Я познавал

себя час за часом во времени, но знаю я теперь себя независимо от

времени, всего, какой я есмь: и ребенок, и мальчик, и юноша, и

муж, и стареющийся, и старик, все вместе в одном. Также знаю и

Россию, и Францию, и др., и род человеческий, и весь мир со всем, 233

что я знаю об его изменениях. То, что мы называем разумом, есть

только сжатое, концентрированное воспоминание или вывод из него.

Правда, можно в разумной деятельности выделить способность де-

лать выводы из воспоминаний, но все-таки основа и разума, и всей

духовной жизни есть способность воспоминания. (Не полно.) 7) Думая о способности воспоминания, приходит в голову

следующее: Последовательность событий телесной жизни: бо-

лезнь, смерть, брак, урожай, неурожай, удача, неудача предпри-

ятия, все вне моей власти. Воспоминания же, из которых скла-

дывается мое духовное я, в моей полной власти, я могу пере-

ставлять, сопоставлять, выдвигать одни, заменять другие, как

хочу. Это в моей власти.

8) Был в дурном расположении духа. Мне досадно, я недово-

лен, сержусь. Это я могу преодолеть, и вместо досады, сердца, мне грустно. Этого я не могу преодолеть. Одно могу: то, чтобы и

грустно мне было в Боге.

9) Когда бываешь в хорошем, бодром умственном состоянии, то, обращаясь к Богу, понимаешь, чувствуешь Его во всем том

величии, до которого можешь довести свое понимание: видишь в

нем закон, начало жизни. Но когда слаб духовно, разумом, то ви-

дишь, чувствуешь Бога не такого большого, далекого, а малень-

кого, близкого, и молишься ему просто: Господи, помилуй. И Он

все тот же, и также законно обращение к Нему.

10) Познать Бога значит увидать свой предел. Предел этот —

сфера. Я в центре ее. Большой разум видит, чувствует эту предель-

ную сферу по нескольким радиусам. Как бы слаб ни был разум, если он ищет Бога, он в каком-нибудь одном месте, по какому-ни-

будь радиусу чувствует предельную сферу и свое отношение к ней.

Пускай он представляет себе эту доступную ему предельную точку

в виде личности человекообразной или в виде грома и молнии, —

если он чувствует свое отношение к сфере, он знает Бога и он че-

ловек просвещенный. Но если человек не знает ни одной точки

предельной сферы, не чувствует своего отношения к ней, а под-

робно исследует сферы, ближайшие к себе (ученые), хотя бы он

изучил всю эту ближайшую сферу, он человек невежественный.

11) Мне кажется, что мир движется. При строгом рассужде-

нии я вижу, что не мир движется, а я не вдруг познаю его. Но мир

не движется и не происходит (дарвинизм), он есть. Мне только

кажется он происходящим, и то, что мне кажется о геологичес-

ких и космических переворотах, только кажется мне по устрой-

ству моего ума, но не имеет никакой реальности.

234

2 апреля 1906. Я. П.

Записать:

1) Совершенно ясно стало в последнее время, что род земле-

дельческой жизни не есть один из различных родов жизни, а есть

жизнь, как книга — библия, сама жизнь, единственная жизнь че-

ловеческая, при которой только возможно проявление всех выс-

ших человеческих свойств. Главная ошибка при устройстве че-

ловеческих обществ и такая, которая устраняет возможность ка-

кого-нибудь разумного устройства жизни, — та, что люди хотят

устроить общество без земледельческой жизни или при таком

устройстве, при котором земледельческая жизнь — только одна

и самая ничтожная форма жизни. Как прав Бондарев!

2) Удивительное дело! Стоит только рассказать, как-нибудь

раскрыть людям то доброе, которое чувствуешь, делаешь или хо-

чешь делать, и тотчас же та внутренняя сила и радость, которую

давало это сознание добра, — исчезает. Точно как выпущенный

пар из паровика. Если делаешь для Бога, то делай только для Бога.

Держи тайну с Богом, и он поможет тебе. Как разболтал людям, он отворачивается от тебя. «Ты, мол, сказал людям, от них и жди

помощи».

3) На эту тему хотелось бы написать рассказ-сон: Человек

видит, как после смерти его судят и на весах вешают его дела. Он

ждет, что принесут и положат его труды для народа, благотвори-

тельность, его научные труды, его семейные добродетели, их не-

сут, и все это ничего не весит, иное производит обратное дей-

ствие: весы поднимаются. Для славы людской. И вдруг несут то, что он забыл: как он подавил в себе досаду в споре, поднял иг-

рушку девочке.... (Придумать надо лучше), — все то, что люди не