Чтение онлайн

медом, - страны, где человек мог бы вздохнуть во всю ширь груди,

стиснутой от рождения нищетой и бесправием, а у многих и навсегда

сдавленной тяжким надгробием каторги. Почти каждый из "клейменых",

вступавших в шелиховскую артель, решал для себя попасть в число трех

десятков работных, которых, как о том проговорился тот же Пьяных,

хозяин имел намерение, присмотревшись, отобрать из артели себе в

компанионы.

Первый рейс регулярной связи России с Новым Светом, о чем во

всеуслышание объявил Шелихов, начинался с отправления в Америку "Трех

святителей", а это уже не слепые поиски, - это открытая всем русским

людям трудами и заботами Шелихова широкая дорога к привольной жизни в

сказочной стране.

Перед Шелиховым после разрыва с купцами-компанионами встала

задача освоить американскую землю собственными силами и средствами.

Поначалу он радовался создавшемуся положению: представлялась

заманчивая возможность одному присвоить блага Славороссии. Для этого,

казалось бы, нужно было только самому, - а не управителей посылать, -

сесть на берегах Америки и самолично повести все дела. Но деловая

трезвость купца сильнее порывов мечтателя. Деньги! Где взять для этого

деньги?.. Все дары и блага американской земли - это ведь тоже деньги.

А как их без денег достать, прежде чем они, эти дары и блага,

превратятся в звон подлинного золота?..

– Не безумствуй, Гришата, - останавливала мужа Наталья

Алексеевна, когда он в разгаре мечтаний выкладывал перед нею свои

расчеты. - Где видано, чтоб один человек силы набрался такое дело

поднять?.. В Америке зажить - капитал нужен, люди нужны, а у нас с

тобою...

– Яков Строганов с братанами Сибирь завоевал! - с запальчивостью

кричал Григорий Иванович, как бы пытаясь отогнать этим криком не раз

встававший перед ним вопрос о средствах и людях.

– Когда это было и так ли было? Ермак Тимофеевич, да и он не в

одиночку, а с народушком Сибирь покорил. Строгановы царю ее передали,

а себе оставили одно только право ясак собирать да ясырь в рудники

гнать - это, поверю, купеческое дело. В Ермаках ты побывал, с тобой и

я судьбы-доли ермацкой отведала... Много довольна! Но искушать волю

божью в другораз тебя не пущу. Чтобы в силу войти, нам крылья надобно

– капитал приобрести... Ты в большие годы вошел, сорок, почитай,

стукнуло, а какая у нас сила?.. Мечтанья, пух!..

Сидя на берегу Охотского моря, можно сказать, на пороге

новооткрытой земли и вертя так и этак мысли о способах овладения ею,

Шелихов вспоминал бархатный, певучий голос Натальи Алексеевны и

высказанные женой жесткие, но правильные, как он понимал, слова. Все

права имеет Наталья Алексеевна купчихой именитой век доживать.

Держит он себя на людях, что и говорить, хозяином, а настоящей-то

силы в нем, денег-то нет, - одни птичьи слезы. Деньги-то в мягкой

рухляди, сваленной на пол иркутских амбаров. Даже при благоприятном

решении совестного суда рухлядь эта превратится в деньги не раньше чем

года через два: ее ведь еще надо доставить в Китай, Москву, Петербург.

Да там и продать, а до той поры варись в собственном соку. Нет и

кредита, - в глазах купечества имя Григория Шелихова стоило не много.

Кладовые в Америке пусты. Люди, людские пополнения? Они еще нужнее

американским поселениям, - а где их взять? Да и чем платить им будешь,

владетель новой земли, пустой шиш Григорий Иванович?! Выходит, прав

Селивонов: "Сколько шкур ни добывай, американские земли шкурами не

удержишь. Закрепить ее за Россией мочно токмо пахарем, землепашеством

да мастеровым человеком с рукомеслами". И эти слова правителя дел

канцелярии губернатора не выходили из памяти морехода. Ими Селивонов в

один голос с Натальей Алексеевной неизменно заканчивал продолжавшиеся

после первого знакомства встречи и разговоры. "Вольных сибирских

мужиков, чалдонов, в Америку не сманишь, - не раз говорил Селивонов, -

не захотят люди от добра добра искать. Ты "несчастненьких", тех, что

из кулька в рогожку переходят, подбирай, их тысячи по нашему краю

перекатываются. С умом да заботой на землю сажай, тогда лет за десять

Америку, глядишь, и освоишь".

"С умом и заботой - сказать легко, а как выполнить!" Ценой

великих усилий и жертв Григорий Шелихов, не смущаясь окриками и

недовольством своих алчных к наживе компанионов, только и мог

доставлять в Охотск пока один порох да пули, - Сибирь и сама-то едва

зачинала земледелие. И все же он из Сибири через тысячи верст океана

перебрасывал на Аляску семена невиданных на американском побережье

растений.

"...Остается мне сказать вам, - писал он на обороте реестра

каждой посылки, как бы незначительна она ни была, - что вы и без

назначения моего о времени посадки семян сами знаете по имеющимся уже

на Кадьяке опытам, когда, в какие месяцы положить начало сему

преполезнейшему делу. Господину Поломошному, вашему сотруднику, я

вручил здесь хлебных семян: ржи 59 п. 39 ф., овса 2 п. 4 ф., ячменю 7

п. 12 ф., семени конопляного 33 ф., гречихи 23 ф., пшеницы 10 п. 35

ф., а сверх того огородных всяких семян: редьки, репы, свеклы, капуст

разных и огурцов, луку, дынь, арбузов; да таковыми же в изобилии

снабжен отец архимандрит. Опытность ваша, как и святых отцов и

посланных хлебопашцев, научит вас поступать в сем важном деле со всею

осторожностью и по лутчей методе".

На доставку семян, перевозку их через океан в двойных рыбьих

пузырях, заботы у Шелихова хватило. Не хватило лишь заботы о людях, о