Любимый дом, в которомона жила когда-то,стоит над кучей сора, весь разрушен,повержен без возврата, —из дерева скелетисточенный, и черный, и разъятый.Луна свой свет прозрачныйльет в сны и красит окна серебромвокруг. Одетый плохо и печальный,по старой улице бреду пешком.
* * *
«На тусклой холстине сумерек…»
Перевод М. Квятковской
На тусклой холстине сумеректоченой церкви иглаи пролеты сквозной колокольни,где колеблются колокола,возносятся ввысь.Звезда, слева небесная,прозрачна и светла;клочком овечьей шерстипод нею проплылапричудливая тучка — серебряная мгла.
* * *
«Мне бы, словно Анакреону…»
Перевод М. Квятковской
Мне бы, словно Анакреону,петь, смеяться, бросать на ветермудрости горький опыти жестокие откровенья,и пить вино… не смешно ли?но поймите — так рано поверитьв обреченность — и веселитьсяна глазах торопливой смерти.
* * *
«Какой сияющий вечер!..»
Перевод М. Квятковской
Какой сияющий вечер!Воздух застыл, зачарован;белый аист в полетедремотой скован;и ласточки вьются, и клиньями крыльевврезаются в золото ветра, и сновауносятся в радостный вечерв кружении снов.И только одна черной стрелкой в зените кружится,и клиньями крыльев врезается в сумрак простора —не может найти она черную щель в черепице.Белый аист,большой и спокойный,торчит закорюкой — такой неуклюжий! —над колокольней.
* * *
«Землистый вечер, чахлый и осенний…»
Перевод А. Гелескула
Землистый вечер, чахлый и осенний, —под стать душе и вечным ее смутам —и снова гнет обычных угрызенийи старая тоска моя под спудом.Ее причин по-прежнему не знаюи никогда их, верно, не открою,но помню и твержу, припоминая:— Я был ребенком, ты — моей сестрою.—Но это бредни, боль, ты мне понятна,ты тяга к жизни подлинной и светлой,сиротство сердца, брошенного в море,где ни звезды, ни гибельного ветра.Как верный пес, хозяином забытый,утративший и след и обонянье,плетется наугад, и как ребенок,который заблудился на гуляньеи в толчее ночного карнаваласреди свечей, личин, фантасмагорийбредет, как зачарованный, а сердцесжимается от музыки и горя, —так я блуждаю, гитарист-лунатик,хмельной поэт, тоскующий глубоко,и бедный человек, который в тучахотыскивает бога.
* * *
«Так и умрет с тобой волшебный мир…»
Перевод П. Грушко
Так и умрет с тобой волшебный мир,в котором память сохраняет живочистейшие из дуновений жизнии белый призрак первого порыва?Запавший в сердце голос, и ладонь,которую во сне не раз голубил?Все отсветы любвив твоей душе, в ее небесной глуби?..Так что ж — так и умрет с тобой твой мир,твой новый след на старом белом свете?Горнила жаркие души твоей —на прах земной работают, на ветер?
* * *
«Оголена земля. Уныло воет…»
Перевод М. Квятковской
Оголена земля. Уныло воетдуша на уходящий светголодною волчицей. На закатечто ищешь ты, поэт?Несладко странствовать, когда дорога —на сердце камнем. Ветер оголтелый,и подступающая ночь, и горечьдалекой цели! У дороги белойстволы закоченелые чернеют.А дальше — горный силуэтв крови и в золоте. Смерть солнца… На закатечто ищешь ты, поэт?
Поле
Перевод Инны Тыняновой
Вечер вдали умирает,как тихий огонь в очаге.Там, над горой, остываютпоследние угольки.Вон тополь, разбитый грозою,на белой дороге вдали.Две тонкие ветки больные,и на каждой — черный листок.Не плачь! Далеко в золотой лиственайдешь ты тень и любовь!
* * *
«Сегодня — хотой, завтра — петенерой…»
Перевод О. Савича
Сегодня — хотой {37}, завтра — петенерой {38}звучишь в корчме, гитара:кто ни придет, играетна пыльных струнах старых.Гитара придорожного трактира,поэтом никогда ты не бываешь.Но, как душа, напев свой одинокийты душам проходящих поверяешь…И путник, слушая тебя, мечтаетуслышать музыку родного края.
* * *
«И снится — красный шар всплывает на востоке…»
Перевод М. Квятковской
И снится — красный шар всплывает на востоке.Прозрение во сне. Не страшно ли идти,о путник? Минешь дуг, взойдешь на холм высокий,а там, глядишь — конец нелегкому пути.И не увидишь ты, как никнет колос спелыйи в крепких яблоках сияет желтизна,из грозди золотой, слегка заиндевелой,тебе не выжимать веселого вина…Когда сильней всего от страсти розы млеют,когда жасмины льют свой ранний аромат, —что, если на заре, когда сады алеют,растает облачком привидевшийся сад?Давно ли на полях пестрел цветов избыток, —но кто теперь во сне, свежо, как наяву,увидит россыпи наивных маргаритоки мелких венчиков сплошную синеву?
* * *
«Апрель целовал незримо…»
Перевод В. Васильева
Апрель целовал незримоземлю и лес. А вокругзеленым кружевом дыматрава покрывала луг.Чернели тучи над чащей,за горизонт уходя.Блестели в листве дрожащейновые капли дождя.Там, где миндаль с косогорароняет цветы свои,я проклял юность, в которойя так и не знал любви.Пройдя полпути земного,печально смотрю вперед…О юность, кто тебя сновахотя бы во сне вернет?