Чтение онлайн

Его затащили в помещение, до одури похожее на гибрид стоматологического кабинета и пыточной камеры времен инквизиции. В центре «операционной» возвышалось массивное, зловещего вида металлическое кресло.

Макса швырнули на сиденье. Он дернулся, попытался выскользнуть, но автоматические зажимы с лязгом сомкнулись на его запястьях, лодыжках и груди, зафиксировав намертво. Холодный металл впился в кожу.

Суетливый эльф-оператор в белом халате подошел сзади и водрузил на голову Макса тяжелую каску, от которой во все стороны, словно щупальца механического спрута, тянулись толстые кабели.

В поле зрения появилась Изольда. Сегодня её глаза блестели от предвкушения абсолютного, ничем не замутненного триумфа. Она подошла вплотную, наклонилась и, словно заботливая тетушка, ласково потрепала парализованного ужасом Макса за щеку.

— Скоро увидимся, Ж-313, — проворковала она ядовито-сладким голосом. — Очень скоро. И поверь, ты будешь мне несказанно рад.

Она выпрямилась, брезгливо отодвинула плечом эльфа-оператора от пульта управления и сама уселась в кресло перед россыпью тумблеров и мониторов. Такое удовольствие — собственноручно стереть личность наглого выскочки — мадам Регламент не собиралась делегировать никому.

Её пальцы с идеальным маникюром легли на клавиатуру. Макс зажмурился, готовясь к тому, что сейчас его мозг превратится в чистый лист...

Двери операционной с шипением разъехались. Внутрь, нарушая священную тишину экзекуции, вбежал запыхавшийся вестовой в серой униформе.

— Мадам Изольда! — выкрикнул он, протягивая запечатанный тубус экстренной пневмопочты. — Срочный приказ! Сверхвысокий приоритет!

Изольда раздраженно цокнула языком, оторвала руки от пульта и выхватила тубус. Сорвав пломбу, она развернула хрустящий бланк.

Макс, приоткрыв один глаз, с садистским наслаждением наблюдал, как лицо всемогущей Управляющей меняет цвет с аристократически-бледного на пепельно-серый. Её идеальные брови поползли вверх, а губы беззвучно зашевелились, перечитывая текст.

— «Процедуру калибровки объекта Ж-313... немедленно прекратить», — вслух, севшим голосом прочитала Изольда. Её руки слегка задрожали. — «Объекта лишить статуса Специалиста и перевести в Цех Угольной Обработки. Статус: пожизненно. Подпись: Эмиль».

Она медленно опустила бумагу. В её взгляде, устремленном на прикованного к креслу Макса, плескалось абсолютное непонимание, граничащее с паникой. Ссылка в Угольную Яму была страшным наказанием, да. Но отмена стирания памяти? Оставить «вирус» в системе, пусть и на самом дне?

— Но... почему?! — вырвалось у неё. Вопрос предназначался скорее равнодушным стенам, чем присутствующим.

Но Макс не упустил свой шанс. Даже будучи прикованным к креслу в металлическом шлеме, он умудрился расплыться в своей фирменной, наглой улыбке московского рейдера. Страх мгновенно улетучился, уступив место раздутому, как дирижабль, эго.

— Потому что я проявил характер, Изольда, — с самодовольным превосходством ответил Макс, глядя ей прямо в глаза. — А ваш Эмиль... Ваш Эмиль оказался истинным ценителем хороших кадров. Ну и с чувством юмора у него порядок! А ты все месть-месть…

— Ты не злорадствуй, Ж-313, — Изольда медленно, хищно изогнула накрашенные губы, и её первоначальный шок сменился садистским пониманием. — Месть всё равно свершится. И знаешь... мне даже нравится, как именно она произойдет. Оставить тебе память там, на самом дне... Господин Эмиль, как всегда, абсолютно прав.

— Еще бы ты обсуждала решения высшего руководства, — фыркнул Макс, чувствуя себя неуязвимым. Отмена лоботомии вернула ему весь его московский гонор в полном объеме.

Изольда побледнела. Её идеальная, ледяная маска дала трещину, обнажив чистую, неконтролируемую ярость.

— В трубу его! — рявкнула она так, что эльф-оператор с писком вжался в панель управления.

— В какую еще трубу?! — Макс дернулся, когда автоматические зажимы кресла с лязгом отпустили его конечности.

Но амбалы из Службы Внутреннего Контроля не стали утруждать себя объяснениями нюансов логистики СантаКорп. Они просто подхватили Макса под мышки, оторвали от пола и в два шага проволокли к центру операционной. Один из безопасников наступил на неприметную педаль.

Прямо в полу с глухим лязгом разошлись створки широкого металлического люка, дохнув в лицо Максу могильным холодом, угольной пылью и запахом застарелой серы.

Не дав бывшему топ-менеджеру даже пискнуть, дуболомы просто разжали руки и швырнули его в черную зияющую дыру.

Макс полетел вниз.

В первую секунду это потрясающе напоминало крутой спуск на самой экстремальной горке в элитном дубайском аквапарке. Захватывающий дух полет в абсолютной темноте, крутые виражи, желудок подкатывает к горлу, а ветер дико свистит в ушах...

Был только один малюсенький, но критически важный нюанс.

В этой трубе не было воды.

А без воды, как внезапно и очень ярко выяснил Макс на собственном опыте, кататься по нешлифованному промышленному металлу оказалось адски, невыносимо больно. Трение мгновенно превратило остатки его одежды в лохмотья, ободрало кожу на спине и локтях, а каждый грубый стык сварных труб отзывался в позвоночнике ударом тяжелой кувалды.

Последний, самый крутой вираж вывернул Макса едва ли не наизнанку, труба обиженно выплюнула его в пустоту, и несколько бесконечных секунд он летел в кромешной тьме.

Удар.

На удивление, он не разбился в лепешку. Приземление вышло пугающе мягким, с глухим, пыльным шелестом. В темноте, где свет заменяла лишь робкая, будто умирающая аварийная лампа под потолком, Макс пошарил вокруг себя руками. Под пальцами шуршало какое-то слежавшееся тряпье. А потом он нащупал нечто твердое, гладкое и подозрительно напоминающее бедренную кость. И еще одну. И чей-то проломленный череп, судя по всему, не прошедший окончательный аудит безопасности.

Значит, мягкая посадка здесь обеспечивалась исключительно за счет предшественников. Корпорация Санты умела экономить на амортизаторах, используя стопроцентно органический, самопополняющийся ресурс. Не все долетали сюда в целости и сохранности, зато те, кто ломал шею, служили смягчающим матрасом для следующих поколений штрафников.

Брезгливо отряхнувшись, Макс скатился с братской могилы неудачников и осмотрелся. Впереди зиял узкий, вырубленный прямо в породе тоннель. Выбора не было. По нему Макс и побрел, чувствуя, как под уцелевшими ботинками хрустит шлак.

Воздуха здесь не было. Точнее, та субстанция, что заменяла его, представляла собой плотную, жирную черную взвесь. Она оседала на коже липкой сажей, лезла в глаза и мгновенно забивала носоглотку. Макс знал теорию от Стеллы: местные эльфы не жили здесь дольше месяца. Их легкие просто цементировались, превращаясь в два куска первосортного антрацита.