Чтение онлайн

Вылил половину яичной смеси — распределил по дну ровным слоем. Через минуту — перевернул.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Яичные лепёшки с зеленью».

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 200/300

Пока я смахивал системные сообщения, толпа зачарованно замерла. Запах стоял такой, что люди давились слюной, кашляли, но не отходили, ожидая своей очереди.

— Первыми порции получают те, кто добыл продукты, — сказал я, вытирая руки.

Хорошо, что у меня отличная память на лица, потому что среди честных граждан оказались и те, кто решил пожрать на халяву. Впрочем, с ними быстро разбирался Бекон. Я-то думал, он мне помогать не собирался!

Медяки дробно посыпались мне в карман, а я едва успевал раздавать еду. Пышкин не остался в стороне, начал помогать, попутно продавая и свои булки.

Всё шло просто отлично, пока в толпе я не заметил красномордого мужика. Его я встретил, когда только пришёл на рынок, и, если не ошибаюсь, он продавал тухлую колбасу. И чего ему здесь нужно? Хочет узнать, какова на вкус нормальная еда?!

Пока он стоял, сложив руки на животе, и смотрел на меня с такой злобой, будто я украл у него как минимум, корову.

— Это чё за хрен? — спросил он, выходя вперёд. — Кто разрешил здесь торговать?

Я лишь слегка повернул голову, окатив его холодным взглядом.

— Место арендовано, — ответил я спокойно. — Уважаемый Пышкин это с удовольствием подтвердит.

— Подтвержу, — кивнул мой сосед, не прекращая заворачивать картошку в бумагу. — Всё законно.

— Законно? — толстяк побагровел. — Здесь место только для своих! А вы со своими чёртовыми пирожками всех покупателей отбили!

— Логично же, они уходят к другому торговцу потому что, — я выдержал паузу, — еда у вас дрянная.

— Что?! — толстяк шагнул ко мне, сжал кулаки. — Ты, щенок, да я тебя…

Он вмиг оказался рядом с прилавком, протянул руки, явно желая схватить меня за грудки, но очередь ему помешала. Я же спокойно вытер нож о тряпку, достал из корзинки луковицу и положил перед собой. А потом, продолжая смотреть красномодрому в глаза, начал её нарезать. Очень быстро, прошу заметить, нарезать!

Лезвие мелькало, как бешеное, и за три секунды луковица распалась на идеальные полукольца… Кружочки падали на доску ровными рядами, будто из комбайна.

Толстяк отшатнулся, почти упав в руки толпы. Его лицо из красного стало белым.

— Ты… ты… — злобно шипел он.

— Я повар, — ответил я, возвращая нож в ножны. — И не советую проверять, на что я ещё способен.

Толстяк сплюнул, отошёл на пару шагов и снова замер, не сводя с меня взгляда. Его руки покоились под фартуком, а глаза его бегали. Зуб даю, это подлец что-то точно задумал.

Впрочем, очередь не собиралась ждать, и я продолжил готовить, подчёркнуто игнорируя сам факт существования мужика.

Вроде бы всё дальше было спокойным, но когда я отвернулся к жаровне, чтобы снять готовую картошку, толстяк резко рванул вперёд. Он нацелился на мешочек с солью, что лежала у самого края. Вот же сволочь! Тесто хотел испортить!

Не знаю, как это у меня получилось, но я мало того, что успел заметить его движение, так ещё и умудрился перехватить в воздухе запястье. Да, Ловкость, опыт и адреналин отлично сработали!

— Ах ты, паскуда, — прорычал я. — Решил испортить чужую работу? И вместо того, чтобы самому готовить нормально?

Толстяк взвизгнул от боли, дёрнулся, рассыпая соль широким веером.

— Смотрите, кого я поймал, — крикнул я, немного повысив голос. — Пытался испортить мою еду. Я тут стараюсь, готовлю для людей, а он решил сыпануть соль в тесто. Вы бы стали есть пирожки после такого?

Толпа возмущённо загудела, предлагая разные варианты расправы над кулинарным преступником.

Толстяк вырвался и под многочисленными взглядами отбежал на несколько шагов. Лицо его было мокрым от пота, а глаза так и полыхали ненавистью.

— Вы ещё пожалеете! — взвизгнул он и скрылся между рядами.

— Продолжаем, — сказал я, вытирая руки. — Кому ещё порцию?

— Мне! — грохнул позади всех зычный голос.

Следом кто-то весьма крупный и бодрый начал пробивать себе дорогу, активно расталкивая всех локтями. Я глянул и на мгновение застыл. Нет, уже видел орков в этом мире, но чтобы вот так близко!

Женщина, или как правильно? Орчиха? Оказалась коренастого телосложения, с зеленоватой кожей и мощными руками. К этому всему в комплекте шли клыки и тёмные, почти чёрные глаза. А вот вместо логичных для её облика доспехов, на ней было ядрено-яркое платье, от которого у меня в глазах зарябило. На голове у неё красовались десятки косичек с каким-то то ли бусинами, то ли колокольчиками.

— Еда у тебя хороша, — повторила она и вдруг добавила. — А этот жирдяй всегда торговал дрянной колбасой.

Толпа в ответ согласна закивала. Не, ну, правда! На кой ляд покупать тухлятину, если есть такие пирожки от скромного меня?

— Я хочу взять. Всё, — продолжила орчиха.

Она вытащила из кармана платья три серебряные монеты и бросила на прилавок. Звон разлетелся над площадью и притихшей толпой.

Мои брови дёрнулись, когда я посмотрел на монеты. Полновесное серебро! Да на эти деньги коня можно купить, а не уличные пирожки!

— Уважаемая, — сказал я. — Это слишком много. Моя еда не стоит таких денег.

— А я так решила, — отрезала орчиха. — Бери, не спорь. И давай сюда все пирожки, картошку, и лепёшки.

— Вы не одна в этой очереди, — спокойно ответил я.

— Другие подождут, — орчиха грозным взглядом обвела взглядом толпу. — Я голодная. День выдался паршивый. Возражения?

Я мысленно усмехнулся, никто не собирался спорить с орчихой. Видимо, её здесь знали и связываться с ней не хотели. Поэтому завернул почти всю еду в чистое полотенце — отложил по пирожку себе и Бекону — отдал орчихе.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — она откусила пирожок, прикрыла глаза от удовольствия. — Я приду ещё. Если будешь готовить — обязательно приду.

Она развернулась и уже собралась уходить, как Бекон спрыгнул, подошёл к орчихе и потёрся о её ногу. Та наклонилась, погладила кота одним пальцем.

— Хороший зверь, — сказала она. — Верный.

— Су-шеф, — поправил я.

— Кличка какая странная, — удивилась орчиха.

— Нет, это его должность, как помощника.

Орчиха усмехнулась — клыки блеснули и, раздвинув толпу одним взглядом, как Моисей море, скрылась с моих глаз.