Чтение онлайн

Я знаю, что следует отвернуться, но не могу. Не тогда, когда он смотрит на меня так, словно я — очередей проект, в котором он должен преуспеть.

— Я не принцесса, — возражаю я, — и меня уж точно не похищали.

Его губы кривятся в усмешке.

— Мы оба это знаем, но позволь заверить, мужчины в твоей семье с этим не согласятся.

Этот разговор ускользает от меня. Превращается во что-то иное, сворачивают на путь, на который не следует ступать. И я ощущаю, как время истекает, подобно песочным часам. Повезло, что поездка продлится вечность.

— Они будут любезны, — заверяю и его, и себя.

Не уверена, что кто-то из нас убежден в этом в полной мере.

— Они думают, что я тебя использую?

— Такое предположение озвучивалось, — отвечаю я. — А твоя семья спрашивала о том же?

— Тоже озвучивалось, — говорит он.

Я киваю. Не удивлена.

— Тогда тебе придется сыграть роль влюбленного по уши мужчины.

— Влюбленного по уши, — повторяет он.

Эти слова звучат избыточно и почти слащаво, наполняя тесное пространство.

— Да, — подтверждаю я. — Думаешь, ты сможешь это сымитировать?

Его глаза сужаются.

— Постараюсь.

— Прошу тебя.

— Но и ты должна это сыграть.

— Свою роль я знаю, — говорю я.

Он протягивает руку и берет двумя пальцами локон моих волос. Я замираю, пока он убирает его за ухо. Пальцы на долю секунды касаются моей шеи, прежде чем он убирает руку.

Я резко выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание.

— Да, — сухо говорит он. — Ты была очень естественна.

Черт возьми.

— И буду такой с присутствии посторонних, — произношу я и придвигаюсь ближе, пока наши бедра не соприкасаются. От этого зависит весь план. — А ты?

— Естественно.

Я кладу руку ему на бедро. Он напрягается, а затем бросает на меня раздраженный взгляд.

— Я не был готов.

Но я с торжественным видом возвращаю его ответ обратно.

— Я тоже.

Он качает головой, но на лице мелькает намек на искреннюю улыбку. Мы всегда соревнуемся, даже сейчас, направляясь на очередной «расстрел».

Некоторые вещи не меняются.

Машина останавливается возле «Солт», и напряжение спадает. Габриэль выходит первым, держа для меня дверь открытой. У «Солт» полностью черный фасад с белоснежными буквами, выполненными шрифтом без засечек.

Габриэль протягивает мне руку с дразнящей улыбкой.

— Шоу начинается, принцесса.

Я протягиваю ему ладонь.

Наши руки соприкасаются, как обычно делают пары: пальцы вокруг пальцев, ладонь к ладони. Его кожа теплая и сухая, и это ничего не значит, на самом деле. Всего две части тела.

Но электрический ток пронзает меня при соприкосновении.

Хозяйка сообщает, что остальные члены нашей компании уже прибыли. Она проводит нас через тускло освещенный и оживленный ресторан к приватным кабинкам в задней части ресторана.

Я слышу впереди тихие, твердые голоса брата и отца.

Габриэль наклоняется ближе, вытягивая наши руки.

— Улыбнись.

— Что?

— Улыбнись, — его голос мягкий.

У меня есть доля секунды, чтобы понять, о чем он говорит, и заставить губы смягчиться, изображая подобие счастья.

Я влюблена.

Папа и Алек сидят за столом друг напротив друга. На столе стоит бутылка вина и, готова поспорить, она уже наполовину пуста.

Когда нас замечают, глаза Алека сужаются, а папы — нет. Вместо этого он одаривает нас самой острой улыбкой в мире.

— А вот они, — произносит он и встает.

Я целую его в щеку и киваю Алеку.

— Привет, — говорю обоим. — Это Габриэль. Габриэль, это мой отец, Дэвид Коннован, и брат Алек.

Они пожимают друг другу руки. Каждое движение медленное и исполненное достоинством, а лица остаются непроницаемыми. Словно они находятся в разгаре сложных переговоров, и я прекрасно понимаю это, поскольку не раз наблюдала подобное.

— Благодарю за приглашение, — произносит Габриэль. Его голос сдержанный и вежливый, но в то же время непринужденный. — Конни упоминала о воскресных ужинах.

Алек подталкивает меню к Габриэлю.

— Мы устраиваем их время от времени.

— Прекрасная традиция, — говорит Габриэль и открывает меню так, словно за столом не бушует холодная война.

Я знаю, мужчина это чувствует, но это то, в чем он хорош. Умеет держать неопределенность под контролем.

Я с улыбкой тянусь за бутылкой вина.

— Что вы заказали, папа?

— Каберне18, — отвечает он. Его взгляд прикован к Габриэлю. — Итак. Почему Вегас?

Хорошо Никаких светских разговоров.

Габриэль смотрит на меня. В его глазах игривый блеск.

— Что ж, я понимаю, что свадьба прошла не так, как должна была. Особенно учитывая, что я не был знаком с семьей Конни, а она — с моей. Но после почти года отношений… это казалось правильным.

— Мы посчитали это романтичным, — говорю я и широко улыбаюсь.

Мой брат бросает на меня чересчур пытливый взгляд. Ладно. Возможно, не стоит так широко улыбаться.

— Романтичным? — переспрашивает папа так, словно это слово ему чуждо. Его волосы зачесаны назад, как у Алека, но имеют благородный оттенок седины. — Судя по тому, что я слышал, ты довольно сообразителен. Окончил юридический факультет в том же году, что и моя дочь.

— Да, так и есть.

— Значит, ты прекрасно понимаешь, почему мои сыновья и я обеспокоены этим браком и тобой.

— Папа, — говорю я. — Я же говорила, мы никогда не обсуждали бизнес. И не..

Папа поднимает руку, чтобы остановить меня. Раздражение вспыхивает в груди от этого жеста, и потому, что это происходит на глазах у Габриэля. Я тоже часть этой ошибки.

Но замолкаю.

— Я хочу услышать это от него, — говорит папа. — Почему ты встречался с моей дочерью? Почему решил жениться на ней в Вегасе, в отсутствие членов семьи?

Габриэль закрывает меню. Мы еще даже не заказали, а инквизиция уже началась. Сидящий рядом со мной Алек напряжен, его локти опираются на стол. Внимание приковано к Габриэлю с интенсивностью, граничащей с агрессией.