Чтение онлайн

Меня задевает это заявление. Не должно. Но задевает.

Я прячу обиду за высокомерной улыбкой.

— Какое бы кольцо ты ни выбрала, оно будет прямым отражением того, как сильно я тебя ценю.

Ее брови взлетают вверх.

— Ух ты.

— Именно так мир будет это воспринимать, — говорю я. — Думаешь, они поверят в то, что Томпсон купил Коннован это?

Мой палец обвиняюще зависает над самым маленьким из трех обручальных колец.

— Хорошо, — шипит она. — Тогда выбирай сам. Не то чтобы я собиралась долго его носить.

— Прекрасно, — бормочу я в ответ.

Это все, на что есть время до возвращения консультанта. Я примеряю обручальные кольца, пока не нахожу простое и подходящее по размеру, а затем отправляюсь на поиски самого ужасного и безвкусного обручального кольца, которое только смогу найти для Конни.

Я останавливаюсь у гигантского желтого камня, закрепленного на ободке из более мелких сверкающих бриллиантов. Конни оказывается рядом и выдыхает «ни за что!» Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее и продолжаю просматривать кольца. Консультант говорит, как романтично с моей стороны — проявлять такую заинтересованность, и я одариваю ее самой очаровательной улыбкой.

— Все для моей принцессы.

Взгляд останавливается на кольце с большим прямоугольным изумрудом. Он закреплен на тонкой шинке, окруженный маленькими бриллиантами, а цвет гармонирует с цветом глаз Конни. В нем есть что-то вневременное, элегантность и достоинство. Это классика.

Как Констанция14.

Ценник огромен, но это не помешает покупке.

— Оно – то самое.

Консультант восторженно рассказывает о происхождении камней, их сертификации и каратах, в то время как Конни молчит и неподвижно протягивает руку, пока консультант надевает кольцо ей на палец. Теперь оно находится рядом с выбранным ранее обручальным кольцом.

— Ну что? — спрашиваю я.

Конни смотрит на меня впервые с тех пор, как я выбрал кольцо. В ее глазах мелькает уязвимость, но мгновенно исчезает, превращаясь в привычную мне боевую ярость.

— Сойдет, — говорит она.

— Хорошо.

— Прекрасно.

Я оплачиваю кольца, и Конни настаивает на том, чтобы сохранить все квитанции.

— Итак, насчет репетиции, — говорит она.

Ее левая рука находится в кармане пальто, и я задаюсь вопросом, чувствует ли она тяжесть колец так же отчетливо, как я. Мой большой палец прижимается к непривычному металлу на безымянном пальце.

— Да, и у меня есть предложение на этот счет, — говорю я. — Я помогу тебе в воскресенье. Но ты нужна мне в субботу вечером.

Конни хмурится.

— Для чего?

— Я открываю новую художественную галерею на Тридцать шестой улице.

Она смеется, прежде чем понять, что я серьезен.

— Подожди, ты серьезно?

— Да. Компания спонсирует ее, — говорю я. — Там будет пресса. Нам полезно показаться на публике после статьи на двенадцатой странице.

— Ладно, — Конни заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и смотрит на часы. —Мы можем это сделать. Кто-нибудь из семьи должен там быть?

— Нет, — отвечаю я.

Компания спонсирует открытие галереи, чтобы имя Томпсон было представлено на выставке, и кто-то из Томпсонов должен там присутствовать, чтобы перерезать ленточку и вести полуприятные светские беседы с художником.

Вот и все.

— Да, это хорошо, — говорит она.

— Боишься их?

Она закатывает глаза.

— Нет, но встреча с логовом гадюк Томпсонов потребует чуть большей подготовки, нежели просто покупка пары колец.

— Это мы гадюки? — спрашиваю я. — А кем тогда является твоя семья?

— Сможешь рассказать после воскресенья, — говорит Конни. — Вышли детали на завтра.

Она направляется к стоянке такси. Тело покачивается с каждым движением, и я, черт возьми, слишком хорошо это осознаю.

— Вышлю, — говорю я. — Не забудь надеть кольцо.

— Не забудь надеть свое! — отвечает она и ныряет в такси.

Я сжимаю левую руку в кулак и чувствую, как чужеродный край кольца впивается в ладонь.

Чертовски маловероятно.

В квартире витает насыщенный цветочный аромат, наполняя каждую комнату. Сперва он казался приятным, но теперь стал ощущается приторным, и я распахнула окно в гостиной, чтобы проветрить.

Изабель восхищается букетом белоснежных лилий и изумрудных листьев, проводя рукой по пальмовой ветви.

— У тебя здесь целое состояние.

— Да, и через неделю они завянут.

Она смотрит на меня.

— Ты такая юмористка.

— Нет, я в дзене. Разве не в этом вся суть йоги? — спрашиваю я.

Именно она втянула меня в йогу, и теперь мы ходим на нее каждые выходные. Конечно, Изабель куда более гибкая, чем я, но это все равно весело. К тому же мы всегда вознаграждаем себя смузи по пути домой.

— Да, — соглашается она. — Или в том, чтобы просто чувствовать себя спокойно, что тебе нужно как никогда. Можно я снова посмотрю на кольцо?

Я протягиваю руку.

— Вуаля.

— Безумие, — охает она, беря мою руку в свою. — Абсолютное безумие. Кто ты и что сделала с моей лучшей подругой?

Я вздыхаю.

— Боже, понятия не имею.

— Сначала свадьба в Вегасе, а теперь еще и решение смириться с этим… — она отпускает мою руку и легко запрыгивает на стул у кухонной стойки с грацией истинной балерины. — Так что, какие цветы я могу забрать себе в квартиру?

— Любые. И пожалуйста, возьми не меньше трех.

— Прекрасно! По-моему, у меня всего три вазы, — ее руки скользят по одной из ваз, полной ярких пионов, вытаскивая открытку. — Ой. Это от твоего брата.

— Нейта?

— Нет, Алека.

Я хмурюсь.

— Правда? Что там написано?

— Ничего. Только его подпись.

Это заставляет расслабиться. Значит, букет отправил его помощник.

— Хорошо. Отлично.

— Значит, ты его убедила? — интересуется Изабель.

Уже много лет она является одним из моих самых близких друзей. Случайная встреча в коридоре здания «Уинслоу» вскоре после моего переезда стала полным совпадением. Разные, как свет и тень, мы сблизились за бокалами розе15 на террасе под крышей и благодаря общей любви к моде.