Чтение онлайн

Я киваю в ответ. Я знаю.

Он исчезает за дверями «Солт».

Осознав, что опасность миновала, я опускаю голову на руки и делаю глубокий вдох. Краем глаза отмечаю, как Габриэль тянется за последней булочкой из проклятой корзинки. Сегодня его аппетит явно не знал границ.

— Что ж, — произносит он. — Думаю, все прошло так хорошо, как мы только могли надеяться.

Я смотрю на него, и дикая улыбка расплывается по лицу.

— Ты был влюблен в меня на юридическом факультете?

Его взгляд становится уничтожающем, и Габриэль не удостаивает меня ответом.

Я усмехаюсь и тянусь за второй бутылкой вина. Она еще наполовину полна, и я наливаю себе бокал.

— Кто бы мог подумать? Во всяком случае, не я. Бедный, тоскующий принц Томпсон.

Габриэль откидывается на спинку сиденья.

— И это твоя благодарность за оказанную услугу? Насмешки?

Я высоко поднимаю бокал.

— Чего еще ты от меня ожидаешь? Мы такие.

— Да, — произносит он с улыбкой. — Мы такие.

— Кстати о той реплике, что только Томпсон может понять Коннован. Достаточно смело.

— Знал, что сработает.

— Такой самоуверенный, — я подношу бокал к губам и залпом опустошаю его. — Это не значит, что они купились.

— Конечно, они все еще мне не доверяют, — отмахивается он, словно это не имеет значения. В мерцающем свете свечей тени ложатся на его лицо. Заставляя Габриэля выглядеть еще старше. Еще более чужим. — Но они купились на ту часть, что касается отношений.

Да, думаю я. И продолжают верить, что я дура.

Слова едва не слетают с моих уст, но для этого потребуется больше доверия, чем я испытаю сейчас. Вместо этого я делаю еще один большой глоток.

Взгляд Габриэля, холодный и расчетливый, неотступно следует за мной. Я медленно опускаю бокал обратно на стол, не в силах забыть, кто сидит напротив. Он не мое доверенное лицо.

Да, он носит звание моего мужа, но между нами нет теплоты и близости.

— Спасибо, — произношу я, — за то, что сыграл свою роль.

Он наклоняет голову.

— Спасибо, что сделала то же самое вчера.

— Что угодно, лишь бы продать эту ложь.

Он поднимает свой бокал с вином. В мерцающем свете свечей его глаза кажутся почти янтарными.

— Все и вся.

Я поднимаю свой бокал.

— Все и вся.

Ибо нет предела, который я не переступлю, и нет лжи, которую я не произнесу, чтобы уберечь семью и компанию от правды.

Но что еще страшнее? Нет ничего, чего я бы не сделала, чтобы не поддаться одной из насмешек Габриэля, и это может стать моей погибелью.

Сегодня теплый весенний день, и в сером, сковывающем движения, костюме, я ощущаю дискомфорт. Напряженный взгляд тети лишь усиливает беспокойство.

Мы стоим возле жилого дома на Восемьдесят Третьей улице уже почти пятнадцать минут, ожидая появления Конни. Риелтор, терпеливо дожидающийся вместе с нами, настолько жизнерадостен, что это кажется преступлением. Никому не подобает излучать такую искусственную бодрость, даже тем, кто жаждет совершить сделку.

Мы с тетей отвечаем на электронные письма, и я отправляю Конни очередное сообщение.

Я: Где тебя черти носят?

Нет ответа.

Накануне ночью я написал ей с просьбой об услуге. И хотя ее семью, возможно, удалось утихомирить, моя семья — совершенно другая история. Мой отец и тетя не уверены, что я держу ситуацию под контролем. Папа в глубине души ожидает, что я потерплю неудачу, но таким было его отношение ко мне всегда, и сегодняшний день, кажется, ничем не отличается. Он вынесет окончательный вердикт, когда увидит, взорвется это дело у меня в руках или нет.

Зато тетя Шэрон подозревает что-то неладное. Что конкретно, я пока не уверен. Возможно то, что я не смогу извлечь выгоду из брака.

«Будучи связанным с Коннован, ты не смог заполучить половину компании в ходе развода?»

Но у меня есть предчувствие, что дело не только в этом, но и в чем-то гораздо, гораздо худшем. Она хочет, чтобы я потерпел неудачу. Если так и произойдет, у ее сына будет больше шансов на продвижение по службе в компании. В конце концов, если я облажаюсь, вероятность того, что мне позволят продолжать работать в «Томпсон Интерпрайзес», будет равна нулю.

— Твоя жена скоро будет здесь? — спрашивает Шэрон, не отрываясь от телефона.

Несмотря на то, что женщина на два года старше отца, они ведут себя больше как близнецы. Вместе правят «Томпсон Интерпрайзес» почти два десятилетия.

— Да, — отвечаю я. — Пробки.

Шэрон фыркает. Для закоренелого жителя Нью-Йорка, который привык все планировать, как она, пробки являются привычным явлением. Нужно приспосабливаться, планировать, а не использовать это в качестве оправдания.

Я смотрю на улицу. Я больше не работаю, чтобы произвести впечатление на тетю или отца. Не для этого торчу на углах улиц, ожидая, пока Констанция, черт бы ее побрал, Коннован появится и окажет мне услугу.

Но вот мы здесь.

Именно тетя втянула меня в это дело.

— У меня есть потрясающий риелтор, и он сможет принять вас завтра, — говорит она с улыбкой, слишком острой, чтобы быть правдивой. — Слышала, вы хотите съехаться?

Да, это официальная версия.

Я благодарю ее и отвечаю, что мы рассмотрим этот вопрос, но ее улыбка становится неестественно тонкой.

— Я бы тоже хотела прийти, — произносит она, и я понимаю, что это не предложение.

Она хочет внимательно изучить Конни.

И меня.

Мое возмущение почти достигает точки кипения, когда к обочине наконец подъезжает желтое такси. У нее должен быть номер надежного такси на быстром наборе.

Конни выходит из автомобиля, ставя одну ногу перед другой. Черт. На ней спортивные леггинсы для йоги, облегающие форму ног. Сверху накинут легкий тренч, и я не знаю, должен ли радоваться или огорчаться тому, что он скрывает вид на ее ягодицы. Длинные волосы волнами ниспадают на плечи, а на лице — огромные дизайнерские солнцезащитные очки.