Чтение онлайн

— Я хорошо знаю этот тип, — отзывается она.

В ее взгляде вспыхивает тот самый огонек, который заставляет заподозрить: она говорит не только о нем, но и о себе.

— На юридическом факультете он был точно таким же. Только там я уже могла наблюдать поближе. Габриэль умел очаровывать и преподавателей, и студентов, и даже когда всем, кто знал его чуть менее поверхностно, становилось очевидно, что в люди он не выбьется, но умудрялся вытащить нужные ответы, словно кролика из шляпы. Это раздражало невыносимо. И тогда его фамилия, принадлежность к семье Томпсонов казалась пустым звуком — я была Коннован, и только это имело значение.

— Но я уже тогда знала… что он мне нравится. Всегда знала, где находится в классе. Злило, когда он выводил меня из себя, но куда сильнее ненавидела, когда он меня попросту игнорировал.

Я делаю глубокий вдох. Пока что все, что я сказала, — правда. Я знала это. И это всегда было чертовски болезненно.

И до сих пор не уверена, что когда-нибудь прекращалось.

— Годы шли, но каждое новое столкновение с Габриэлем вызывало все те же старые эмоции. Только с каждым разом они ощущались иначе. То, чему я когда-то завидовала, со временем стало вызывать восхищение. Пожалуй, оно было там всегда, просто я не хотела себе в этом признаваться. Конечно, он красив, но к этому добавляется ум, талант, чувство юмора и амбиции. Он невероятный, — я смотрю на бабушку Эдит, и в уголках губ расползается кривая улыбка. — Даже когда невыносимо раздражает.

— О, мужчины часто так делают. Но самое странное в них то, что это никогда не мешает любить их.

Я думаю о своем отце, который стал почти синонимом слова «расстояние». О старшем брате, который всегда держал меня на почтительном отдалении. И о Габриэле, который, похоже, знает меня лучше, чем я сама себя знаю… включая то, на какие кнопки нужно нажимать.

— Наверное, именно за это мы их и любим, — говорю я. — Они никогда не облегчают задачу, а мы, кажется, любим сложности.

Ее глаза вспыхивают.

— Если мужчина не бросает тебе вызов, девочка, значит, это не твой человек.

С улицы доносится чей-то крик. По лужайке перед домом мелькают силуэты, вырисовываются линии. Я замечаю фигуру, очень похожую на Джейкоба — двоюродного брата Габриэля, в бейсболке и рубашке-поло.

— Игра начинается, — произносит бабушка Эдит.

Она выпрямляется на стуле, взгляд устремлен на перила крыльца, и в нем живет неподдельный интерес.

— Какая игра? — спрашиваю я.

Но отвечает не она.

— Турнир по соккеру, — говорит голос позади.

Я оборачиваюсь и вижу Габриэля, прислонившегося к одной из колонн крыльца. Уголки его губ изогнуты в той самой, едва заметной, но красноречивой улыбке, и я мгновенно понимаю: он слышал каждое слово.

— Ох, — только и выдыхаю я. — Ты играешь?

— Да.

Именно этим она и занималась, бабушка Эдит, когда водила пером по страницам блокнота. Перебирала команды.

Я перевожу взгляд на женщину рядом. Шаль, накинутая на плечи, мягкое, располагающее выражение лица — она вполне могла бы быть чьей-то доброй старенькой бабушкой. Но почему-то я не верю, что все так просто.

— Пожелай мне удачи, — говорит Габриэль.

Он делает шаг назад, спускаясь по ступеням на лужайку, а едва заметная улыбка превращается в открытую, широкую ухмылку. Действительно слышал.

— Удачи, — произношу я, а затем, чуть тише: — Будь осторожен.

Габриэль закатывает глаза, но жест скорее ласковый, чем насмешливый.

И снова я задаюсь вопросом: играем ли мы супружескую пару или все-таки ею являемся?

— Габриэль и его двоюродный брат в разных командах? — спрашиваю я у бабушки Эдит.

Она не отводит взгляда от собирающейся группы.

— Конечно.

Разумеется. Конечно.

Я беру стакан лимонада и устраиваюсь поудобнее, наблюдая за тем, как на лужайке разворачивается подготовка к, судя по всему, весьма серьезной игре. Белые линии выводят на траве аэрозольной краской. Я насчитала не меньше десяти человек в разной спортивной экипировке — все слоняются поблизости, готовые рвануть по свистку. Большинство — мужчины, но среди них мелькают и три-четыре женщины.

Габриэль стоит с группой двоюродных братьев, все примерно одного возраста, и оживленно с кем-то болтает.

Я наклоняюсь ближе к бабушке Эдит.

— Это происходит на каждой семейной встрече?

— О, да, — отвечает она с легкой усмешкой. — Вручаются даже медали.

Не могу понять, шутит она или нет.

Солнце ярко льет свет на обе команды, выстроившиеся по разные стороны свежеостриженной лужайки. В просветах между деревьями все так же сверкает озеро — немой свидетель семейной игры Томпсонов.

Габриэль в футболке и шортах, расслабленный, но сосредоточенный. Он переговаривается с кем-то слева, время от времени ухмыляясь.

И внезапно кажется, будто я снова в подготовительной школе.

Свисток. Игра начинается.

Я никогда не была спортивным человеком. Даже когда пыталась ею быть. Даже когда еще боролась со своим телом, не зная, как принять его. Командные игры, особенно с мячом, были для меня чем-то чужим. Велоспорт, йога, пилатес — вот максимум.

Может быть, в настольный теннис я когда-нибудь рискнула бы сыграть.

Но это? Это выглядит брутально.

На лужайке разворачивается бурная схватка. Я наблюдаю, как Джейкоб ловко уходит от защитников, обводит одного за другим и делает точный тачдаун. Лицо искажено сосредоточенностью и злой решимостью.

Со всех сторон раздаются аплодисменты и крики поддержки, с крыльца кто-то выкрикивает: «Вперед!»

И уютный уголок загородного дома внезапно превращается в спортивную арену.

Габриэль ловит мяч. Движения быстрые, уверенные. Он уклоняется, мчится по полю.

И тут навстречу ему — Джейкоб.

Грязь, толчки, натянутое до предела напряжение. Джейкоб ловко подрезает его, и Габриэль падает, перекатываясь по траве. Вокруг звучат возгласы — кто-то аплодирует, кто-то негодует.

— Так нельзя! — вырывается у меня.

Я чувствую, как внутри вспыхивает злость. Это не просто игра. Это… личное.

Но бабушка Эдит лишь усмехается.

— Не переживай, девочка. Твой муж отдаст ровно столько, сколько получит.

И она оказывается права.