Чтение онлайн

Опальному Витамину она тоже здорово помогла. Он обратился к ней, и, оказывается, она его хорошо помнит. Дочь мэра, а общалась с ним, как с равным. Котелок у нее варит, сообщил Витамин.

— Может, все дело в ее положении?

Что-то меня раздражало в его заводных восторгах. Больше препятствий ему никто не чинит. Значит, заслужил. И, главное, он старательно ни о чем не спрашивал меня.

— А ты не меняешься! — Искушенный зубр хлопнул меня по плечу. — Ископаемое!

Он объяснил мне, как найти Топ, и с сомнением смотрел мне вслед.

Улочки становились пустынными. Стало видно море.

Я поднялся на террасу дорогого санатория.

Топ лежала в шезлонге возле бассейна, загорая. На ней была панама и солнечные очки. Я подошел.

— Здравствуй.

Она слегка улыбнулась. Улыбка была вежливой, не более того.

К террасе бесшумно подъехала машина.

В ней набычился розовощекий молодой человек. Управляющий нового рациона.

Мне с ним не тягаться, это ясно. У него сногсшибательная будущность, и этого у него, такого, пропащего, не отнять. Настолько это очевидно. Всем, и Топ тоже.

Она встала и обернулась.

— Почему ты такой?

— Какой?

— Считаешь себя лучше других.

Все ведут себя очень правильно. Для всех главное — не ошибиться.

Я себе это могу свободно позволить.

— Топ…

Она напряглась.

— Я жду тебя на празднике.

— Умеешь ты выбрать подходящий момент, — усмехнулась она.

Твердым шагом она подошла к машине. Все рушилось. Я не знал, что делать. Мне предстоял разговор с матерью. Ее больше никуда не звали. И гости не приходили. Её тоже будто подменили.

Все напоминали пьяных, внезапно протрезвевших, и успешно.

А днем появился Шедевр. У фирменного Витамина. Он был озабочен — был у Лагуны. Там все было в порядке — благодаря Шедевру. Вопрос о участии Витамина в модели решился на месте.

— Отправляешься с нами?

В наших устах это был риторический вопрос.

— Куда? — обреченно лишь поинтересовался счастливчик.

— Да здесь недалеко, — подмигнув мне, сказал Шедевр. — Будем все вместе. Как раньше, маэстро. У тебя будет амбар, так что корыстных навыков не утратишь. Это я тебе обещаю.

— Эх, тысяча акул, — сказал Витамин, но в голосе бессребреника уже появились лихие нотки.

Жизнелюб чувствовал, что что-то происходит.

Но ничего не происходило.

Шедевр, как всегда, скучно исчез, Витамин немо взывал ко мне, а я не хотел больше гадать.

Я сумею все вернуть. Моя уверенность в празднике пошатнулась. Нужны весомые аргументы. Я обязан всем помочь. Они не ошиблись во мне. Я именно тот, за кого меня принимают.

Я вошел в дом, где мы были вместе. Многие вещи исчезли. Я остановился перед скосившимся портретом Кредо. На нем виртуоз стал похоже удивленным, с наивно-вопрошающим взглядом. Сквозь треснувшее стекло я видел, как Топ остановилась на пороге. Она стояла передо мной, не замечая.

Она искала меня в пустом доме. Мне здесь места тоже нет. Если я остаюсь один. Все находятся в поиске — и уходят.

Я ошибся. Топ стремилась только ко мне.

Меня окружал лес, какого я раньше никогда не видел. Из земли выползали толстые корни. Ветви переплетались, как чьи-то большие руки.

Было тихо и сумрачно, как и положено быть в таком месте, где нет ни дня, ни ночи — вечный дремотный покой.

С изумлением я бродил между стволами, как заблудившийся ребенок.

В пещере горел костер, возле которого торжественно возвышался Шедевр. Языки пламени изгибались так похоже, что я поднес руку к их хмельной пляске.

— А тепло?

— Отдельно. Все можно изготовить, скопировать, — сказал Шедевр. — Мы не требуем у художника оригинал, а говорим — как хорошо, как верно. Итак, вообрази — модель окружающей среды, где все ненастоящее, но так, что не отличить.

Горизонт заалел, и вместо трущоб открылся вид на бескрайний газон с клумбами и бассейнами. Уже просматривались фигуры людей в парках.

— Все, как впервые, — сказал Шедевр. — Мы снова будем вместе.

На мглистом горизонте показалась луна. Я услышал далекий крик туриста. Это была окружающая среда. Я приподнялся на локте. Под утро на траве выступила роса. Она была, как настоящая.

Все было, как настоящее, в этом мире — и лес зубцами на горизонте, и виллы крестьян, и стога сена возле них, и блеск листьев, и ветер, налетающий порывами, и луч солнца перед закатом.

Местность была пустынная. Кое-где поблескивали пруды.

В утренней тишине проскрипела дверь, и из хижины вышел мужчина. Заметив меня, он вытянул руку.

— Здравствуй, Кузен, — сказал я.

С речью у него дело обстояло неважно. Но банкир справлялся.

— Пойдем, — сказал он и опустил руку.

— Как спалось? — спросил я.

Банкир покосился. Жена банкира, певица Блюдо, позвала нас к завтраку. В воздухе от ее голоса разнесся низкий звук, как от болотной птицы.

В полутемной комнате на столе дымилось бурое варево. Я сглотнул. Хотелось есть.

Я уселся на длинную скамью со всем семейством. Дети бессмысленно крутили головами.

Я прятался от властей.

Встретив в лесу сановитого пастуха Абсурда, хозяина местных земель, я недостаточно почтительно поприветствовал его и вовремя успел унести ноги.

Куклы продолжали подносить и отправлять в разевающиеся рты ложки, наполненные гущей, первоначально дуя на нее.

Дети вразнобой открывали рты, и их лица искажались безобразными гримасами.

С улицы послышались какие-то звуки. Хозяйка отреагировала первой. Замедленно перенеся обе ноги через лавку, Блюдо отправилась посмотреть, в чем дело.

У плетня, скучающе озираясь, стоял риелтор. Сейчас он захочет осмотреть банк, подумал я и потрогал стену. Она была камышовой.

Я уходил полем. Места были очень живописные. Вокруг — никого. Будем все вместе, подумалось мне. Я понятия не имел, кто где сейчас. Я раздвинул ветви. Вода стекала с камней. Послышался всплеск, и по ванне размерами с небольшое озеро разошлись круги.

Дар купалась. Солнечные пятна кругом перемешались с густой тенью.

Я кашлянул. Дар стремительно обернулась.