Чтение онлайн

Нервная дрожь волной прокатилась по телу, и ушла в землю под озябшими стопами. Остывшая после кипятка игла приняла, наконец, уверенное положение в напряженных пальцах.

— Не держи зла, если что, — прошептала она похитителю, низко склоняясь над ним. — Я делаю все, что умею.

Она шила всю ночь. Переступая лишь изредка с ноги на ногу, разминая руки и онемевшие от напряжения пальцы, отказывающиеся слушаться. Вытирала кровь, лениво собиравшуюся гроздьями алых капель. Смыкала края ран, прикасаясь кончиками замерзших пальцев к старым рубцам. Обтирала распростертое тело отварами, смахивая рубиновые капли с побелевшей кожи. Терла порошки, засыпала ими зашитые раны. Грела чужие холодные руки и молилась неистово, потому что свои силы и умения казались ей ничтожными, чтобы что-то изменить.

Как только первые рассветные лучи начали пробиваться сквозь ежевичную темень звездного неба, Марушка воздала хвалу матушке Заре и попросила ее о помощи. Иначе, кроме как от Зари, ждать поддержки и заступничества было неоткуда, размышляла Марушка, удивляясь, почему ее похититель все еще жив.

На рассвете, с первыми птицами, девочка упала без сил и заснула, вытянувшись на лавке у стола. «Если что, Рута придет, и поможет ему… Не бросит же болезного», — успела подумать она, проваливаясь в дрему.

Рута заходила, шуршала сухими метелками трав, и звенела глиняной посудой. Марушка спала беспокойно, то и дело подскакивая, как ужаленная, чтобы проверить слабое дыхание похитителя. «Не забыть бы сделать настойку из березовых листьев» — думала она, в очередной раз закрывая зудящие от усталости глаза.

Заскочил Лис, судя по тону, недовольный ранним пробуждением. Хмыкнул, как показалось Марушке, прямо у нее на ухом, и выскочил на улицу. Послышался далекий плеск воды и сдавленное фырканье — рыжий умывался прохладной дождевой водой из кадки за хатой.

Проснуться окончательно было тяжело и страшно. Голова гудела и тянула прилечь обратно. Тревога покалывала в груди. Пробуждение казалось просто невозможным — вдруг она встанет, а ее уже ждут плохие вести. Грань сна и реальности размывалась, а липкие щупальца страха все крепче сжимали Марушкину напуганную душу.

То и дело девочке казалось, что утоптанная земля под ее ногами — это голубой холодный мрамор, какого она в жизни никогда не видела и грех по нему ходить грязными босыми ногами. Вместо стола ей виделась широкая кровать с янтарными вставками на резной спинке, застеленная белоснежными покрывалами. Ткань покрывал была вышита кроваво-красными ягодами не то калины, не то морошки. Один только похититель оказывался неизменным в мареве сна.

— Муха, — Лис потрепал ее за плечо, выуживая из болота странных видений, — подъем. Вставай, давай.

— Чего? — с трудом разлепила глаза девочка. — Как ты меня назвал?

— Да имя у тебя просто дурацкое, — отмахнулся Лис, — никак не сократить. Просыпайся.

— Он?.. — Марушка беспокойно подняла взгляд на похитителя, но увидела только щербатый угол стола.

— А чего ему сделается? — Лис ухмыльнулся, помогая девочке встать, — Живой, дышит. Я ж тебе говорил — такие, как клопы живучие. Ничего не берет, — завистливо провел по ноющим ребрам парень.

Марушка наспех осмотрела незнакомца, но повода для волнений не нашла. Тревожность медленно отступала. Девочка охотно поверила Лису, что это просто похититель такой везучий с сильной волей к жизни. И нет в этом, конечно, никакой ее заслуги. Что она может — пятнадцать лет провела в ученицах, а тут взяла и с первого раза спасла такого тяжелого больного. Нет, это не про нее… «И зашила криво-косо. Незрячий бы стежки ровнее сделал», — скептично осмотрела она свою работу, обрабатывая швы настоем из калиновой коры.

Незнакомец не приходил в сознание, в то время как она вставала, чтобы обработать швы и проверить его дыхание. Теперь следовало напоить его отваром из девяти трав. Всего Марушка сварила и запарила три разных настоя, правда, ни один из них не успела выпоить раненому. Поднять мужчине голову и осторожно влить золотистую теплую жидкость так, чтобы он не захлебнулся, сама Марушка не смогла бы.

И когда понадобилась помощь Лиса, Марушка заметила, что он уже куда-то умотал. Пришлось просить Руту. Вместе они кое-как, расплескав не меньше трети, влили в несчастного кружку терпкой жидкости.

— А ты молодец, — заметила Рута, мягко улыбнувшись, — большую работу проделала.

Марушка неловко пожала плечами. Она свято поверила, что это случайность и слепое везение.

— Не прибедняйся, — хозяйка дома по-дружески приобняла Марушку, — я и подумать не могла, что ты такая способная. Теперь верю, что ты знахаркой Малых Лук была.

Марушка повела плечом, осторожно стряхивая Рутину руку.

— А до того не верила? — девочка колючим взглядом впилась в собеседницу.

Рута примиряюще взмахнула рукой.

— Сомневалась, — честно призналась она. — Дед Ахмыл на площади тебя уличал во вранье… Он же не просто так! — Рута хихикнула, — отказался у меня лечиться, сказал, что такая сопля малограмотная его в домовину загонит. Чуть не помер, пока возницу искал, только б до Малых Лук добраться. — Она захохотала в голос, — Пресловутая Федора — твоя наставница?

Марушка кивнула. Хотела добавить, что была нею, до того как сгорела вместе с кошками и хатой, но почему-то смолчала.

— Лис все кашей грезил, — перевела тему девочка. — У тебя снедь какая-нибудь найдется? Или, может, знаешь, у кого пообедать можно? Мы заплатим, конечно.

— Репа, — улыбнулась знахарка. — Зови своего друга, ешьте на здоровье. А денег с вас я не возьму.

Марушка поежилась — голодный спазм скрутил желудок, и репа казалась пищей богов, но девочка живо представила скривившееся лицо Лиса, услышавшего о незатейливом кушанье…

Лис в ожидании подруги томился под козырьком, скрывающим его густой тенью от летнего зноя. Неприкрытые плечи обгорели и теперь шелушились, только и успевай сдирать чешуйки сухой кожи. Голову он с самого утра то и дело бегал окунать в кадку, но волосы высыхали почти мгновенно, приходилось снова и снова прогуливаться за дом, чтобы намочить макушку, в которую немилосердно припекало входящее в зенит солнышко.

— Ну ты и дрыхнешь! — пробурчал он для вида, но Марушка заметила, что уголки его губ сами собой растягиваются в довольной улыбке.

— Завтракать пошли, — девочке не хотелось портить неожиданно хорошее настроение друга, но сама она страшно хотела есть — до головокружения, — Рута репу предложила, — и спешно добавила, стараясь завлечь рыжего, — совершенно бесплатно.

— Сама ешь свою репу, — сплюнул Лис, отворачиваясь.

— Ладно, — Марушка не обиделась, она, впрочем, ожидала подобного. — Пойду тогда.