Чтение онлайн

— Чего вам? — спросил он.

— Рутку давай! Будем правосудие чинить! — выкрикнула Марьяна, не решаясь, тем не менее, открыто нападать на одного из тех, кто спас село от медведя.

— Нет, не будете, — Лис хорохорился, стараясь держаться непринужденно.

— Это почему? — непонимающе захлопала глазами Марьяна.

— Потому что вину Руты еще доказать нужно, — рявкнул Лис, до боли в пальцах стискивая косяк двери.

— Да кто ж, если не она? — пискнул голос из толпы. — Чего доказывать, коли и так все понятно!

— А вот найдем кто! Медведя вам завалили? Завалили! — не дожидаясь ответа, продолжил он. — Значит, и виновного отыщем, — Лис хищно оскалился, когда понял, что идти на попятную уже поздно. «Или сбежим, если не получится», — добавил он мысленно. — Еще вопросы?

Он грохнул дверью перед носами селян с такой силой, что та чудом не рассыпалась в труху. Обвел притихших девушек мрачным взглядом и бухнулся на ларь, прислушиваясь к звукам во дворе. Народ какое-то время потоптался у двери, тихо переругиваясь, но все-таки помаленьку начал расходиться по домам.

Когда голоса затихли и грызня за окном закончилась, Рута подхватилась и упала на колени перед Лисом.

— Спасибо! — попыталась не то схватить его за руку, не то обнять за колени.

Лис отшатнулся:

— Но-но, не надо этого, — пробормотал он, уворачиваясь от крепких объятий. Восхищенный взгляд Марушки он проигнорировал — Лис злился на себя и на нее: размяк и влип в дурацкую ситуацию. Ну как они будут доказывать невинность Руты, если она сама призналась в первый же час их знакомства, что виновата?

— Я — спать, — Лис на прощание оторвал лакомый кусочек куриной грудки и направился к выходу. — Завтра придумаем что-нибудь.

Марушка загородила ему проход, широко расставив руки в стороны.

— Оставайся в хате, — попросила она, вспоминая, как летели в нее камни на площади, — вдруг эти вернутся… И вообще, там холодно.

Руту отправили спать на печи — к ночи на крыши и огороды опускался туман, и становилось зябко. Лису Марушка постелила на ларе, который он давно облюбовал. А сама решила спать на лавке, поближе к раненому. Тот почти не приходил в себя — несколько раз открывал глаза, но взгляд его оставался пустым и безжизненным. Марушка знала, что теперь только ее упорство поможет похитителю и выпаивала ему с помощью Руты настойки почти каждый час. Обрабатывала швы то кашицей из лопуха с чистотелом, то настоем березовых листьев, то присыпала их порошком гриба-дождевика. Перевязывала чистым полотном. Марушка переживала, что если незнакомец не придет в сознание в ближайшие дни, то так и зависнет между мороком и явью.

Лис ворочался, пытаясь то вытянуть ноги, то подобрать их. Покрывало, выданное ему Рутой, покалывало сгоревшие плечи. Лис засопел, заворачиваясь в него, как в кокон.

— Муха, — тихо позвал он.

Марушка подняла голову — она уже проваливалась в сон.

— Ты спишь? — прошептал рыжий таким тоном, что девочка сразу поняла — поспать явно не удастся.

— Нет.

— И я тоже, — радостно поделился с ней Лис. — Вчера думал, дня два продрыхну, не вставая. А вроде выспался, и теперь не закемарю никак.

— Угу, сочувствую, — сонно протянула Марушка, опуская голову на лавку. Через пару часов ей придется волевым усилием поднять себя, чтобы сделать очередную перевязку. Нарезанные лоскуты уже ждали в дальнем углу стола.

Лис закрыл глаза, прислушиваясь к мерному сопению девочки. Сон не шел. В голову лезло все, что угодно — Козырь, который ждет его через пять дней, ключ, оказавшийся совершенно бесполезным, да и Рута, которую было по-человечески жаль, но уверенно заявлять о ее непричастности к смерти Марьяниного мужа и отравлению озера, Лис, признаваясь себе честно, не смог бы. Рыжий перевернулся на спину.

— Ты сказки какие-нибудь знаешь? — спросил он, в надежде, что Марушка не успела заснуть.

— Сказки… — девочка потерла кулаками веки, — зачем?

— Ну, вдруг старуха тебе на ночь рассказывала, чтоб спалось лучше. Вот и я подумал, может, и меня хорошая быль убаюкает… — признался он, смутившись.

Марушка поднялась, свесив ноги с лавки. Выглянула в окно — темень, поди разбери, сколько времени она успела вздремнуть. Лисового лица в темноте было не разобрать, но девочка чувствовала его выжидающий взгляд.

— Одну сказку знаю. Только Федора никогда не досказывала ее до конца, — Марушка облокотилась на щербатую столешницу. — Пойдет?

— Валяй, — разрешил Лис, устраиваясь поудобнее.

Марушка полусидя прислонилась к бревенчатой стене и закрыла глаза, вспоминая.

— Когда-то очень давно жила-была прекрасная княжна. Не было никого краше, и не было никого хитрее. Хоть она и была совсем молодой, в мудрости не уступала ученым мужам. И, в общем, вот. — Марушка попыталась рассказать сказку словами Федоры, но запнулась почти сразу, — А княжна… у нее любимый был. Не была она ему батюшкой обещана, но повелению сердца сама отдалась ему. Они пообещали друг другу, что куда один пойдет, так и другой за ним вслед. Но налетел ураганом на стольный град змей и войско змеиное, злющее. И всех людей решило пожрать. А княжна не смогла народ оставить. Все были против ее жертвы — и матушка с батюшкой, и брат ее, и сестра ее и суженый. Но отдала княжна свою красоту и молодость, только чтоб спасти город… И еще что-то отдала, — девочка потерла руками виски, — но я уже не помню… Осталась у нее одна мудрость, которую ушла нести людям. И каждый день ждала, что придет суженый, ведь она обещал идти за ней, что бы ни случилось…

Марушка сползла по стене под одеяло и широко смачно зевнула.

— А дальше? — сквозь дрему спросил Лис.

— Не знаю, Федора никогда не заканчивала. А может, это и есть конец, — девочка накрылась одеялом с головой, явно заканчивая разговор.

Рута сопела на печи, во сне силясь перевернуться на другой бок. Лис тихо похрапывал. Свернувшись калачиком, спала Марушка.

Не спал только Роланд. Не пытаясь даже пошевелиться — каждый вдох отдавался острой болью по всему телу, — лежал, глядя в темноту. Он знал конец этой сказки.

Глава 7

Проснувшись, Марушка последовала примеру Лиса — умылась в бочке с дождевой водой, да еще и голову в нее окунула. Посеревшие за время скитаний волосы спутались так, что промыть их едва получилось. Девочка с трудом смогла выковырять из слипшихся прядей засохшие трилистники ряски и распутать колтуны. «А можно было бы ромашковым отваром сполоснуть, — тоскливо подумала Марушка, — заблестели бы на солнце не хуже Лисовых». Не то, чтобы ей было перед кем красоваться в Резных Петушках, но, даже живя дикаркой в лесу, она исправно мылась и расчесывалась. Пока была совсем маленькой, Федора чесала ее своим гребнем. Временами так старательно, что девочке казалось, будто ломовая лошадь с плугом по волосам тащится, продираясь сквозь запутанные космы, как корни сорных трав. И повзрослев, расчесываться она не любила, с дрожью вспоминая, как драла ей волосы Федора. Но теперь часто думала, что от гребешка не откажется. Пальцы не справлялись с тем, чтоб распутать свалявшиеся в тугие узлы пряди длинных волос. «Хоть бы воши не завелись», — вздохнула, заплетая косу.

Когда Марушка вернулась в избу, похититель смотрел на нее осмысленным взглядом. Девочка радостно взвизгнула — теперь он точно пойдет на поправку. Но воин не проронил ни слова — только скрипнул зубами и брезгливо отвернулся. Может, хотел выругаться, но скорее — просто пытался сдержать стоны от боли, раздирающей тело. «Даже спасибо не сказал, — обиженно подумала Марушка. — Ну и пусть».

Роланд проваливался в морок и возвращался к реальности урывками. В очередной раз, разбуженный назойливым, тупой болью отдающимся в виски, чириканьем непоседливых воробьев под козырьком крыши, он увидел перед собой не потолок, затянутый пыльными нитями старой разорванной паутины, а девчонку, заглядывающую, казалось, ему прямо в душу глазами Федоры. Роланд моргнул и наваждение спало. Глаза его пленницы, а теперь и спасительницы, на самом деле оказались цвета мути северного болота, широко распахнутыми и растерянно глупыми. Из-за ноющего от каждого вдоха тела, Роланду больших усилий стоило отвернуться.