Чтение онлайн

Цехом сопряжения судеб руководила роскошная блондинка лет сорока пяти: выгодно подчёркивающий фигуру брючный костюм, идеально подобранные аксессуары, стильные очки от умопомрачительно дорогого бренда, филигранно нанесённая косметика – мечта, а не женщина. При этом Алиса Анатольевна не позволяла себе ни капли кокетства и ни грамма жеманства: красивая, утончённая интеллектуалка – вот каким было идеальное на первый взгляд её определение.

– Спасибо, Самуил Карлович. Итак, за прошедший квартал в стране было образовано 313 411 любовных пар с низким соединительным индексом, триста шестьдесят три пары со средним, восемьдесят шесть с высоким и одна с абсолютным – огромная редкость и моя большая гордость. Также за этот период было расторгнуто 207 021 любовная пара, была внесена корректирующая программа в судьбы 64 009 человек, чей партнёр завершил свой жизненный цикл…

Далее в отчёте рассказывалось о том, сколько людей и насколько близко подружилось, сколько прекратило общение со старыми друзьями, с родственниками, сколько рабочих коллективов было переформировано и отлажено и ещё о многих мелких факторах, контроль за которыми позволял людям существовать в сбалансированной, даже в более-менее гармоничной социальной структуре.

Подходил к концу пятый час чтения доклада. Некоторые из мастеров уже еле держались, мечтая хотя бы о кратком перерыве, чтобы хотя бы пять минут можно было отдохнуть от изливаемой им в уши статистики. Директор же был бодр и свеж, во время чтения отчётов он, казалось, даже не дышал и не моргал, настолько глубоко он был погружён в процесс. Как умелый дирижёр, руководил он хором докладчиков, выстраивая их выступление в некое стройное, можно даже сказать эпичное произведение.

– Спасибо. Далее, пожалуйста, цех распределения талантов. Авид Абрамович, ваша очередь.

Авид Абрамович имел обыкновение читать свой доклад стоя, причём, когда он вставал, голова его оставалась практически на той же высоте, что и в положении сидя. Он был невероятно толст, близорук, говорил высоким, почти женским голосом, а в причёске его зияла огромная проплешина, которую он безуспешно пытался прикрыть растущими по её кромке волосами.

– Что ж, как уже упоминал коллега из первичной обработки, в наш цех с начала квартала были переданы файлы 18 097 человек, на предмет рассмотрения вопроса о развитии в них природных склонностей и способностей, с дальнейшим их подключением к нашим банкам данных. Пользуясь случаем, хочу напомнить коллеге, что человек, регулярно, на постоянной, так сказать, основе черпающий вдохновение из такого банка данных, может в качестве побочного эффекта испытывать уровень стресса, сравнимый с тем, что испытывают в своей работе пожарные или лётчики-испытатели. Так вот, если бы коллега со своими подчинёнными потрудился повнимательней изучить уровень стрессоустойчивости объектов, прежде чем направлять их к нам, а также не поленился бы выполнять мониторинг их склонностей к различным эмоциональным реакциям, то своими силами, а также силами своих сверх меры одарённых подчинённых он бы мог выяснить, что девяносто семь процентов людей, которых он к нам направляет, абсолютно непригодны к подключению. Эти люди не будут развивать полученные нашим огромным трудом таланты, потому что не смогут справиться с последствиями этого процесса. Мы будем дни и ночи возиться с их файлами, а их способности так и останутся в зачаточном состоянии.

Денис Александрович нервно заёрзал в своём кресле, засопел и сморщился, как от зубной боли. Это было обычным делом – все и всегда были недовольны цехом первичной обработки. Каждый мастер, имеющий более узкий рабочий профиль, считал, что многие трудности, с которыми сталкивался его цех, были вызваны именно ошибками в первичной обработке, поэтому претензии подобного рода звучали довольно часто. Денис Александрович же, в силу характера, никогда не ввязывался в споры или конфликты с коллегами, но каждый раз очень по этому поводу переживал.

Тем временем Авид Абрамович продолжал свой отчёт, обстоятельно рассказывая о том, сколько в стране насчитывается талантливых математиков, врачей, инженеров, шахматистов, спортсменов, поваров, педагогов, учёных. О том, сколько людей и в какой степени смогли развить свой талант, а сколько проявили стремление зарыть его в землю. Рассказывал о новых алгоритмах по работе с потенциальными гениями, о последних исправлениях в программном коде, позволяющих развивать большее количество талантов с меньшим ущербом для всеобщего равновесия.

Когда докладчик закончил, Директор спросил его:

– А что у нас по творцам?

Услышав о творцах, тот прижал ладони к груди и плаксиво, проникновенно заголосил:

– Самуил Карлович, заклинаю! Передайте вы этих творцов кому-нибудь другому! Не понимаю я, что с ними делать! Это же совершенно не мой профиль! Любой, любой нормальный талант можно математически обосновать, рассчитать и получить понятный, ясный алгоритм его развития, но искусство – это же просто тёмный лес! И судьба, и психика человека, творчески одарённого, полностью завязана на его даре – здесь почти в шесть раз больше переменных, чем при обычном, нормальном таланте. И это не говоря уже о том, что, развивая свои способности, такой человек через своё творчество необратимо воздействует на окружающих, так что все расчёты, проведённые по ним, тоже летят псу под хвост! Да один этот Чижиков чего стоит! Сто двадцать часов одних только расчётов под моим личным контролем, и что же получается – три варианта развития судьбы, и каждый в различной степени затрагивает от нескольких сотен до нескольких тысяч человек, и это не считая тех, кто в далёком будущем будет сходить с ума, вдохновляясь его шедеврами, если позволить ему их написать. И прежде чем принимать решение, по каждому из них нужно проводить уточняющие расчёты, а где взять время на это? Где людей взять, которые будут этим заниматься? Смилуйтесь, господин Директор, передайте их кому-нибудь другому – вон хоть Денису Александровичу, у него в цехе всё равно никто ничем важным не занят.

Директор на эти горячие мольбы отреагировал лёгким намёком на улыбку, чего на памяти присутствующих здесь мастеров с ним не происходило довольно давно.

– Крепитесь, Авид Абрамович, скоро этот вопрос будет решён. Пока же дайте отчёт по творцам.

Выговорившийся и подуспокоившийся Авид Абрамович дал подробный отчёт по сфере искусства, которой он вынужденным образом временно заведовал. После него мастер цеха глобального планирования отчитался о работе с процессами всеобщего масштаба, о планируемых войнах, эпидемиях, масштабных стройках, о волнах эмиграции, политических кризисах, о переделах сфер влияния среди сильных мира сего 1 . Дальше выступал представитель цеха разработки, рассказавший об успехах в работе над улучшением программного кода, о новых витках эволюции, о том, чем следующее поколение людей будет отличаться от своих предшественников. Этот доклад состоял из такого количества мелких технических подробностей и специальных терминов, многие из которых понятны только самим разработчикам, что большинство присутствующих и не пыталось уследить за его нитью, справедливо рассудив, что по отдельным техническим моментам, относящимся к тому или иному цеху, разработчики всё равно пришлют подробные и понятные разъяснения. Завершал отчёт по традиции Борис Евгеньевич – специалист по узловым точкам, или, как его любили в шутку называть в мастерской, чиновник по особым поручениям. Его доклад был максимально краток: за минувший квартал имели место три случая, требовавших его вмешательства, – по всем трём достигнут положительный результат.

После того как с квартальным отчётом было покончено, слово взял Директор. Поблагодарил всех собравшихся за проделанную работу, затем он перечислил ряд вопросов, которые мастерам нужно было взять на контроль, каждому из них достался свой перечень замечаний, уточнений и рекомендаций. В завершение Директор объявил:

– Вчера мы получили последние подтверждения: в Москве уже четвёртый год орудует чрезвычайно талантливый самоучка. Судя по последним данным, дар его проявляется спонтанно, но с каждым разом оставляет всё более отчётливый и глубокий след. Долгое время вычислить его не удавалось, но сегодня я с радостью могу вам сообщить: самоучка был локализован, проверен, и было принято решение привлечь его к работе в Мастерской.

– Четвёртый год? – удивлённо переспросила Алиса Анатольевна. – Вы знали о его существовании столько времени и не могли его локализовать, как такое возможно? Ведь файл любого человека…

– В том-то и дело, дорогая моя, что до вчерашнего дня на него не существовало файла. Мне пришлось воспользоваться своими особыми полномочиями, чтобы завести в базу данных файл взрослого человека.

– Но ведь такого просто не бывает! На каждого из живущих людей у нас есть свой файл. Каждый человек проходит первичную обработку, составляется карта путей и развилок, формируется склад личности, прорабатываются социальные связи. Не может человек родиться и жить без нашего вмешательства!

– Что ж, как оказалось – может. Тридцать лет этот человек существовал вне системы. Он рос, развивался, оказывал влияние на окружающих, перекраивал их судьбы, а мы об этом ничего не знали, списывая огрехи в жизненных программах обработанных им людей на сбои в системе или ошибки в коде.

– Как же он работал с людьми без оборудования? – спросил Борис Евгеньевич.

– Видимо, подключался к ним напрямую при визуальном контакте. Впрочем, уже сегодня у вас будет возможность понаблюдать за этим процессом воочию.

– У меня?

– Разумеется. Это дело я поручаю вам. В файл этого молодого человека уже внесены соответствующие корректировки – сегодня вы застанете его во время работы, задокументируете увиденное, снимете показатели и установите с ним контакт. Опишите ему вкратце картину мира, проведите общий ликбез и пригласите ко мне на собеседование.

– А в какой цех вы собираетесь его определить? – с надеждой спросил Авид Абрамович.

– Ну, если я всё правильно понял, из него должен получиться выдающийся мастер цеха по работе с творцами.