Чтение онлайн

Драться Арда учил совсем другой лесной друг…

Резко моргнув, позволяя третьему веку мутной пленкой накрыть глаза (чтобы те, ненароком, не выдали владельца ненужным бликом света), ориентируясь среди оттенков серого в том, что для человека выглядело бы кромешной тьмой, Ардан выключил лампу и, бесшумно, передвигаясь на одних лишь мысках, рванул вперед, попутно сдергивая со стены кабель, замыкающий вторую цепь.

— Блядь! — тут же выкрикнул один из бандитов. — Сука! Кто здесь?!

Может, те и не видели, что происходило за поворотом, но не могли пропустить то, как погас отсвет лампы Тухрада. Не говоря уже о том, что и вторая половина зала теперь тоже куталась во мрак.

Ардан, прижимаясь животом к полу, полз под столами, минуя стулья и шершавые станины. Он не сводил взгляда со своих жертв. Гута учил, что из укрытия надо выбираться лишь в последний момент, когда точно знаешь, что сможешь разорвать первых противников прежде, чем остальные опомнятся.

Медведи не всегда охотились ради пропитания. Порой они просто дрались. Зачем и почему? Даже Гута не мог этого объяснить. Отвечал лишь, что таков сон Спящих Духов.

— Надо поднять тревогу! — застонал второй Нджиец.

— Где свисток… свисток, блядь, где… — Тазидахец зашарил по столу руками, но в кромешной тьме ничего, кроме карт и самодельных деревянных фишек не обнаружил. — Блядь! Ничего не вижу… не вижу ни хера!

— Тогда стреляй! — воскликнул Нджиец. — Просто пали во все стор…

Ему, как и Тухраду, не суждено было закончить свою весьма, к слову, продуктивную мысль. Ардан, отталкиваясь от пола, постепенно выпрямляясь, побежал сбоку прямо к Нджийцу. Тот может и не слышал шагов охотника, но животные инстинкты человека заставили, пусть и с опозданием, повернуться к угрозе. Что-то крича, Нджиец успел сделать несколько выстрелов.

Белесые вспышки выхватили залитое чужой кровью, не выражающее ровно никаких эмоций, лицо Ардана. Одна из пуль обожгла его правый бок, а вторая пролетела едва ли не в полуметре от плеча.

Входя плечом в грудь Нджийца, Ард тут же вонзил отцовский нож жертве в район пупка, а затем, двумя руками, вспарывая брюхо, будто пойманной рыбе, поднял бандита над полом. Нджиец орал и дергался в конвульсиях. Он не видел, но чувствовал, как внутренние органы высыпаются наружу, падая на пол со смачным, влажным хлюпаньем.

Тазидахец начал стрелять. Первая пуля размозжила голову уже совсем не живого щита Ардана, вторая пробила грудь, а третья отстрелила левую ногу, угодив прямиком в сустав. Ард же, почувствовав, что нож хорошо зацепился за грудную пластину, молча согнул ноги, напряг бедра и прямо с мертвым Нджийцем прыгнул вперед.

Последний бандит попытался увернуться от летящих в его сторону двух тел. И у него даже почти получилось. Он отпрыгнул вбок, но оказался недостаточно расторопен. Мертвый Нджиец зацепил своего подельника и тот упал на пол. Ардан, вместе с трупом, придавили правую ногу Тазидахца.

Не теряя времени, Ард выхватил нож из груди трупа и, с силой, вонзил тот в голень Тазидахца. Звук того, как клинок, пронзая плоть, раздробил кость и пригвоздил конечность к полу, заглушил истошный вопль бандита.

Тот, раз за разом, взводя курок и вжимая спусковой крючок, лихорадочно палил из револьвера почти в упор. Ардан же, развернув за плечо Нджийца и распластавшись на полу, считал пули. Три, пройдя сквозь плоть и изменив направление, пролетели над его спиной, а четвертая, увы, глубоко вспорола поясничные мышцы, заставив Ардана зашипеть. Благо, что прошла под посохом и не повредила главное сокровище Арда.

И как же сладостно для ушей прозвучал сухой щелчок курка. Барабан бандита опустел.

— Afh’da! Afh’da! — кричал бандит, используя грязное Тазидахское ругательство, не имевшее емкого прямого перевода на Галесский.

Ардан, терпя ослепляющую боль, поднялся на ноги. Спящие Духи, если бы он воспользовался Звездной магией, то бандиты не отняли бы и нескольких мгновений времени. И уж точно не заставили бы его чуть прихрамывать, чувствуя, как по ногам стекает собственная кровь.

Вот только он не мог позволить себе потратить даже одного Красного луча. Впереди два военных мага и еще Спящие Духи знают что. А накопители у него после предыдущей схватки по волшебству не восстановились и осталось их ровно по три на каждую Звезду.

Бандит швырнул револьвер в лицо Ардану, но тот легко уклонился, пропуская бесполезное железо мимо щеки.

Мухой, попавшей в паучьи сети, дергаясь из стороны в сторону, бандит вытащил из ножен широкий военный нож с частично зазубренным клинком, чтобы рану нельзя было легко зашить.

— Anda ehra uh’farg… сюда мразь нечеловеческая, иди сюда! — захлебываясь слюной, сверкая обезумившими глазами, размахивая ножом из стороны в сторону, кричал Тазидахец.

Ардан нагнулся к нему и легко поймал чужое предплечье, а затем, так же легко, будто соломинку надламывал, развернул его запястье.

— А-а-а-а! — заорал Тазидахец, с невыразимым ужасом глядя на обломок кости торчащий из хлещущей кровью, облепленной порванной плотью, культи, которая только что была его рукой. — А-а-а-а!

Ард сжал правый кулак и занес высоко над головой, собираясь закончить все как можно быстрее. Так, как шесть лет учили его лесные друзья. На тропах охоты нет времени на лишние движения и, тем более, нерационально тратить энергию и силы, потому что неизвестно, что еще может произойти за время поступи Духов Дня и Ночи и когда может потребоваться то, с чем ты так глупо расстался ради собственных эмоций.

Вот только в голове не смолкал испуганный, женский голос:

«Кто здесь?»

А перед внутренним взором никак не хотела исчезать картина раненного в живот помощника шерифа, молча открывавшего и закрывавшего окровавленный рот; в бессильной ярости наблюдая за тем, что бандиты творят с его женой.

Ард разжал кулак и заглянул в глаза Тазидахца.

Но это ведь не тропы охоты…

— Ну давай… давай! — кричал бандит, понятия не имея, что его ждет.

Он попытался ударить левой рукой, но Ардан отмахнулся от нее как от назойливой мухи, с легкостью перебивая костяшками локтевой сустав. Тазидахец снова закричал, но адреналин, щедро вырабатываемый организмом, не давал этому самому организму отключиться. Порой тело человека — его худший враг.