Чтение онлайн

— Ты же помнишь, как должен выглядеть мой нос?

— Большой, выпуклый. Как у Джимми Дюранте, да?

— Ха. Ты забавно.

— Расслабься, я помню, как исправить твой нос. Бог свидетель, я делала это достаточно часто. Так лучше. Ложись на пол.

— На пол? Должно быть, в моем тоне есть что-то непристойное, потому что она так на меня смотрит.

— У меня в квартире нет смотрового стола. Ты хочешь, чтобы я снова сломал тебе нос?

Я поднимаю руки.

— Все хорошо.

Я отодвигаю кофейный столик в сторону и ложусь на пол. Она подкладывает подушку мне под голову. Я вдруг чувствую сильную усталость. Она опускается на пол и садится верхом на мои бедра. Я представляю Табиту в похожей позе, но понимаю, что так не пойдет. Выкидываю это из головы.

Ее вес привычен и приятен для меня. Я не хочу, но не могу удержаться от сравнения её с Табитой. У Табиты плотная мускулатура, плотная сила. Вивиан легче, у нее тонкие кости. Она опускается на меня, как перышко.

Я чувствую себя так, как и должен чувствовать возвращаясь домой. её прохладные руки мягко касаются моего лица. Она шепчет мне на ухо что-то успокаивающее, но я слишком далеко, чтобы расслышать. Я знаю, что это заклинание, которое поможет мне расслабиться, немного притупит боль. Я чувствую, как расслабляются мои мышцы. Я начинаю засыпать.

И вскрикиваю, когда в носовые пазухи врывается белый огонь.

— Я же сказала тебе не двигаться, черт возьми — говорит Вивиан. Она во второй раз вкалывает мне в лицо ксилокаин, и я чувствую, как лекарство набухает у меня под кожей, зажигая пламя в носу. Я скребу когтями по полу, из моих глаз текут слезы. Я так сильно стискиваю зубы, что боюсь, как бы они не сломались.

Через минуту боль утихает, и все, что я чувствую — это пронзительный холод. Мой нос кажется на три размера больше, чем нужно, и, как ни странно, его как будто нет. Она постукивает по коже кончиком шприца.

— Ты чувствуешь это? — спрашивает она.

— Нет, но я это вижу, и это уже достаточно плохо. Убери эту штуку от моего глаза.

Она кладет шприц в пластиковый контейнер, который достает из футляра, и отодвигает его в сторону.

— Хорошо — говорит она — Эта часть будет немного странной. Так что просто расслабься и дыши ртом.

— Как будто я могу дышать носом в этот момент. Господи Иисусе, это больно.

— О, перестань ныть. Ты просто большой ребенок.

Она прижимается к моей груди, смотрит на меня сверху вниз. Она такая легкая. Мы привыкли спать, когда она лежала у меня на груди, свернувшись калачиком, как кошка. Я едва замечал это.

— Закрой глаза. Я закрываю и чувствую, как её прохладные ладони легко ложатся на мои скулы. Сквозь веки я вижу сияние, и её руки становятся теплыми. Я слышу, как её руки разминают шпаклевку, чувствую, как она нежно тянет меня за нос, но это не причиняет боли, а потом еще раз. А потом чудовищный рывок, и мне кажется, что все мое лицо перекручивают так же, как замазку.

— Продолжай дышать — говорит она — Я же говорила, что это будет немного странно.

— Не думал, что ты будешь водить меня за нос, как будто это растяжка Армстронга.

— Я почти закончила. Выкручивания и рывки прекратились, а руки остыли.

— Попробуй дышать носом. Я делаю, и это здорово. Легко. Лучше, чем раньше.

Я прикасаюсь к нему. Все еще не чувствую своего лица — Это здорово — говорю я — Мне кажется, я стал лучше дышать.

— Да, это так. Я исправил твою искривленную носовую перегородку и немного расширил носовую полость. Это тоже должно помочь тебе не храпеть.

— Я не храплю.

— Ты был чертовски уверен в этом, когда мы были вместе.

Я думаю об этом и признаю свою правоту.

— Спасибо — говорю я.

— Не за что. Я открываю глаза, и Вивиан стоит прямо передо мной. В нескольких дюймах от моего лица, она все еще сидит верхом на моей груди, её пальцы все еще на моем лице. Она поднимает палец и убирает выбившуюся прядь волос с моего глаза.

Я слегка наклоняю голову, она делает то же самое. Наши взгляды встречаются. Еще дюйм, и я смогу поцеловать ее. Все будет как раньше. Как дома.

Она резко выпрямляется, соскальзывает с моей груди и встает. Эй, тебе нужно подкрепиться чем-нибудь, кроме виски. Я принесу тебе сока и печенья. Тебе нравится сдавать кровь таким образом. Когда ты в последний раз нормально ел?

Как будто момент упущен. А вместе с ним и ощущение, что дом совсем рядом.

Глава 14

Вивиан заказывает блюда персидской кухни с круглосуточной доставкой в ресторан на Вествуд-стрит. Я с жадностью поглощаю второй кебаб, прежде чем осознаю, насколько проголодался.

— Вкусно — говорю я — Спасибо.

Она бормочет что-то вроде — Не за что с набитым кибабом ртом. Мы расходимся по своим углам, и пропасть между нами больше, чем может вместиться в кофейный столик. Я потягиваю виноградный сок. Пластырь с моего носа снят, и действие анестезии начинает ослабевать, но, несмотря на то, что он немного болит, мой нос чувствует себя прекрасно.

— Табита вернулась в клуб после того, как подвезла тебя — говорит Вивиан — Примерно через три часа после этого. Она казалась счастливой. Даже оживленной. Вивиан приподнимает бровь.

— Она позитивная девушка.

— Мне просто интересно, что она делала за то время, что прошло между тем, как отвезла тебя домой, и её возвращением. Как ты думаешь, что она делала?

Она пытается выдать это за что-то милое, но это только раздражает. Это не её гребаное дело.

— Не мог тебе сказать — отвечаю я.

— В самом деле? И что ты делал?

— Связывался с какими-то мертвецам. У нас была вечеринка. Я искала Эллиса.

Она оживляется — Ты нашел его?

— О, да. И еще кое-что. Я рассказываю ей о заклинании, которое применил Эллис и которое в конечном итоге привело к его выгоранию. И что это значит, если оно сработает, а я поработал недостаточно тщательно.

— Что именно ты с ним сделала? Будро? Я знаю, что он умер. Но как?

— Очень неприятным образом. Ты действительно хочешь знать?

— Да.

Я рассказываю ей. Я рассказываю ей о том, как отвел его на ту сторону, как пустил ему кровь и скормил его тело призракам. О его криках и о том, как я наблюдал, как он съеживается и уходит в себя. Как он умер. Как я смеялся. Как этого было недостаточно.

Ее взгляд уходит в себя, и она долго ничего не говорит. Затем, скорее для себя, чем для меня, она говорит: — Хорошо. Она смотрит на меня так, словно видит впервые. Я знаю, что что-то потерял.

— Лучше бы ты меня об этом не спрашивала — говорю я.