Чтение онлайн

Это фэн-шуй на метамфетаминах.

— Вот откуда берутся настоящие деньги — говорит Алекс — Ты хоть представляешь, сколько энергии в таком месте, как это, выделяется субботним вечером? Возбужденные парни из студенческого братства по-настоящему зажигают. У меня есть несколько хороших диджеев, а девушки иногда устраивают кавер-версии. Алкоголь и гормоны сделают все остальное.

— И ты получаешь эту энергию и направляешь её в клетку.

— Да. Затем я просто отключаю энергию и закупориваю ее.

— И люди это пьют?

— Это предпочтительный метод — говорит он — Хотя я знаю одного парня, которому это нравится в клизме.

Я решаю не говорить ему, что он, по сути, разливает по бутылкам демоническую мочу. Наверное, уже знает. Я протягиваю пузырек обратно.

— Нет, оставь себе. У меня много.

Я не знаю, хочу ли я этого, но я тоже не хочу быть мудаком и отказать ему. Я кладу это в карман пальто.

— Спасибо. Я думаю.

— В любом случае, это я — говорит он — А как насчет тебя?

— Тусуюсь с мертвецами — отвечаю я. Я делаю глоток виски. Между нами повисает молчание.

— И это все? — спрашивает он — Да ладно, Эрик. Пятнадцать лет. Должно же быть что-то большее. Чем ты зарабатываешь на жизнь? Где ты живешь? Хотя бы расскажи мне о главных моментах.

— Основные моменты. Верно. Много путешествую. Изучал. Провел некоторое время в Европе, Южной Америке.

— Я кое-что слышал — говорит он.

— Что то хорошее?

— Не совсем.

— Тогда, вероятно, это правда. Я занимаюсь дезинсекцией. Призраки, демоны, гремлины. Я зарабатываю на жизнь тем, что убиваю всякую дрянь. Вот и весь итог.

Я допиваю остатки виски. Снова воцаряется молчание. Я спрашиваю не о том, о чем нужно спрашивать, и мне кажется, Алексу тоже не очень хочется об этом говорить.

— Эй, я хотел кое-что сказать — говорит он через мгновение — Вивиан

— Что случилось с Люси? — спросил я. Спрашиваю я, обрывая его прежде, чем он успевает сказать что-нибудь еще. Я не хочу говорить о своей умершей сестре, но я действительно не хочу говорить и о своей бывшей девушке.

Он смотрит мимо меня, словно о чем-то напряженно размышляя, постукивая пальцами по столу. Он тяжело откидывается на спинку стула, надувает щеки и глубоко выдыхает. Нажимает кнопку на домофоне. Минуту спустя Табита просовывает голову в комнату.

— Не могли бы ты принести нам бутылку Балвени 78-го года и пару бокалов? — Он смотрит на меня. Это может занять некоторое время.

Я пьянею от чужой выпивки, вспоминая о том, чего не было рядом со мной. У меня такое чувство, будто я присутствую на поминках по женщине, которую никогда не встречал.

Прошло три часа, и я многое узнал. Люси так и не вышла замуж. У Люси никогда не было детей. Оказалось, что она лесбиянка, но поняла это только несколько лет назад. Так и не нашла того особенного человека.

Вместо этого у нее было наследство, которое, по общему мнению, досталось ей от умершего дяди в Дании, дом на венецианских каналах и талант к дизайну, за который хипстеры готовы были выложить кучу денег.

Когда я уехал из города, у нее уже было надежное имя Люси Ван Пелт. Она выбрала себе фамилию, когда ей было пять лет. Она любила арахис.

Алекс приглядывал за ней, когда мог. Старался уберечь её от серьезных неприятностей. Выручал ее, когда она в этом нуждалась, советовался с мальчиками, потом с девочками, потом с тем, что делать с каждым из них. Наблюдал, как она заканчивает школу, пилил ее, пока она не выбрала колледж, помог ей переехать. Он был старшим братом, мамой и папой в одном лице.

Тяжело слушать, как он рассказывает о последних пятнадцати годах её жизни, но я заставляю себя слушать. Я так по многому скучал. Виски помогает. Я допиваю третий бокал.

— И она держалась подальше от магии?

Он пожимает плечами. В основном. Пару раз мне приходилось вмешиваться в её дела. Вся эта история с испуганным натуралом. Я имею в виду, у меня не так много власти, но у нее, Господи.

Он делает глоток из своего стакана. Последние полчаса его слова звучали невнятно.

— Но она все равно не унималась — говорит он — Я не знаю, что это было с ней, когда она подбрасывала монетку. Но в тот день, когда она это сделала, чувак, я никогда не видел её такой счастливой.

— Бросок монеты.

— Да. Каждый раз, когда я её видел, она заставляла меня подбрасывать эти серебряные полдоллара пару сотен раз. Она когда-нибудь делала это с тобой?

— Да — говорю я, думая о тех месяцах, которые мы потратили, пытаясь избавиться от этого. Помню, как я купил ей в ломбарде серебряную монету "Франклин" сороковых годов за полдоллара. Пару раз.

— Думаю, это её задело — говорит он — Ты знаешь, как это бывает. Как только ты произносишь одно заклинание? Как ты продолжаешь пытаться повторить еще? Она пыталась скрыть это, но я знаю, что она это делала. Я имею в виду, мы все так делаем, верно?

— Ты думаешь, она что-то испортила? Может, неудачный призыв?

Я уже видел, как это происходит раньше. Черт возьми, я уже делал это раньше. Ты думаешь, что бесенок помогает угадывать номера в лотерее, а вместо этого получаешь что-то раздражающее, состоящее из зубов, тени и аппетита.

— Я не знаю. Может быть. Это объяснило бы, какой она была... ну, ты понимаешь. Он закрывает глаза. Он — ? Он. Он плачет.

Он плачет, а я никак не могу прийти в себя. Я даже представить себе не могу, что он чувствует, что бы чувствовал я, если бы остался здесь.

В комнате внезапно возникает ощущение клаустрофобии. Я вскакиваю со стула, пошатываясь от выпитого алкоголя. Мне нужно убираться отсюда.

Все крутится у меня в голове, как смазанное колесо рулетки. Чувство вины, горе, слишком много алкоголя, недостаток сна. Наконец я останавливаюсь на том, что могу понять: гневе.

— Какой у нее адрес?

— Я знаю этот взгляд — говорит Алекс. — Ты собираешься сделать какую-нибудь глупость. Не делай этого, чувак. Я с трудом переношу твое стоическое поведение, но я не могу смириться с тем, что ты изображаешь Сердитого парня. У тебя это не получалось, когда ты был ребенком.

— Какой у нее, черт возьми, адрес?

— Господи, Эрик. Чего ты хочешь добиться? У меня было десять человек, которые проводили прорицания, и ни один из них ни черта там не увидел. Такое ощущение, что все, что произошло, перепуталось.

— Кого ты выбрал?

— Никого, кого бы ты знал.

— А как же нацист? Он все еще в городе?

— Нойман? Чувак, он мертв. Что-то съело его полгода назад. И с что с того? Парень был мудаком.

— Кто-нибудь еще умер?

Он был единственным некромантом, которого я знал в городе, когда был здесь. Алекс прав. Парень был мудаком. Если кто-то его съел, то он это заслужил.