Чтение онлайн

Важно, чтобы мы не считали такой исход беспочвенной утопией. То, на что есть исторический запрос, может и осуществиться!

И вот — в виде постскриптума. Недавно на заключительном концерте Фестиваля симфонических оркестров в Москве, где исполнялась с участием хора отечественная гимническая музыка, в финале прозвучало “Боже, Царя храни”. Прохладная до этого момента публика как по команде встала с мест и стояла до конца исполнения, а по окончании разразилась пятиминутной овацией. Эта спонтанная реакция множества людей, в силу возраста никак не связанных с „царским режимом”, способна, быть может, умерить скепсис в вопросе о „монархическом сознании” современных россиян”.

Дмитрий Володихин. Инопланетяне или Бог. — “Фома”, 2012, № 10 <http://www.foma.ru> .

Статья напечатана к 100-летию Льва Гумилева.

“Стоило бы поменьше укорять Льва Николаевича его ошибками и побольше всматриваться в положительную часть его теории. Можно отыскивать в мировидении Гумилева богословские неточности, отсебятину, но надо помнить, чт о за время ему досталось, чт о за мир его окружал. Христианство советской интеллигенции в подавляющем большинстве случаев являлось страшным салатом из плохо понятых догматов и случайного чтения. Мистической стороны вообще сторонились, больше любили чистую этику… Даже само духовенство, уцелевшее после целого каскада гонений, порой без особой твердости знало основы вероучения. На этом фоне Лев Николаевич как православный человек на голову возвышался над средним уровнем прихожан! Чего не знал, в чем проявил своемыслие, — то Бог ему простит, а за то, какой вероисповедный багаж накопил, — честь ему, хвала и низкий поклон”.

Аpropos: в совместной с нашим журналом рубрике “Строфы” публикуются новые стихи прозаика Руслана Киреева (писатель когда-то начинал с поэзии).

“Время сердца”. Переписка Ингеборг Бахман и Пауля Целана. Перевод с немецкого Татьяны Баскаковой, Александра Белобратова. Вступление Александра Белобратова. — “Иностранная литература”, 2012, № 10 <http://magazines.russ.ru/inostran>.

Она пережила его на три года. Любовь, страсть, разрывы, опять любовь. Потом возникают фигуры Макса Фриша и жены Целана — Жизели.

Это большая удача номера: четыре года назад родственники Бахман сняли запрет на публикацию ее писем, книга стала сенсацией, вышла уже в семи странах Европы и, разумеется, рифмуется с “тройственной” перепиской Рильке, Пастернака и Цветаевой.

Из письма Целана — осени 1951 года: “Трудная встреча с Парижем: поиски комнаты и людей — и то и другое разочаровывает. Болтливые одиночества, растаявший снежный ландшафт, приватные тайны, нашептываемые всем и каждому. Короче, увеселительная игра с мрачными материями, поставленная, разумеется, на службу литературе. Иногда стихотворение кажется маской, существующей лишь потому, что другие порой нуждаются в какой-то штуковине, за которой они могут спрятать свою нежно любимою повседневную рожу. Однако хватит ругаться — наша Земля не станет от этого круглей, а в Париже и этой осенью во второй раз цветут каштаны. <…> Видишь? Я еще держусь, обхожу окрестные дома, бегаю по пятам за самим собой… Знать бы мне только взаправду, который час пробил! Но взаправду ли он лежал перед моей дверью — тот камень, который я пытаюсь отвалить? Ах, слово приходит только по воздуху и приходит — я опять этого боюсь — во сне”.

Анатолий Грешневиков. Русский лес отдан на разграбление. — “Наш современник”, 2012, № 10 <http://www.nash-sovremennik.ru>.

Пугающий трактат нашего — недавнего еще — автора. В частности, о ликвидации лесхозов и коммерсантах, “искренне верящих в неисчерпаемость запасов леса”. Статистика — просто апокалиптическая, лес как бы мстит за себя. “У академика (Александра Исаева. — П. К. ) есть много примеров неприживаемости лесов, отторжения, безвозвратных потерь. Человек пытается восстановить лес, но этот пустой участок „протестует”, превращается в „зелёную пустыню”, то есть зарастает кустарником. Одна из таких трагедий произошла на Дальнем Востоке между Комсомольском-на-Амуре и Хабаровском. Сорок лет назад там вырубили чудесный здоровый кедровник. И теперь этот участок лишь горит и производит кустарник. Лес там не растет.

Ни одна статья нового Лесного кодекса не дает ответа на вызов природы и на те требования к экосистеме, о значимости которой для роста леса говорят ученые”.

Игорь Ефимов. Джон Чивер (1912 — 1982). Из книги “Бермудский треугольник любви”. — “Иностранная литература”, 2012, № 10.

Эта документальная проза интересно организована: диалог Баса и Тенора. Впечатление от работы примерно такое, какой была реакция А. Ф. Кони на книгу Чуковского “Поэт и палач” (о Некрасове). То есть — благодарное, удивляющее глубиной подхода.

Судьба знаменитого американского рассказчика и романиста — раздребежженная судьба урнинга, со всеми последствиями. В одном месте “Бас” говорит о Советском Союзе: “В Советской России у Чивера сложилась репутация критика американского общества, и он трижды побывал там по приглашению Союза писателей, подружился со своей переводчицей, Татьяной Литвиновой (Татьяна Максимовна не так давно скончалась в Лондоне. — П. К. ). Его гонорары в рублях невозможно было превратить в твердую валюту и увезти из страны. Закупив достаточное количество меховых шапок и деревянных матрешек для подарков, он предложил оставшиеся деньги Литвиновой, чтобы та могла хотя бы купить себе пальто. Но та заявила, что подаренные деньги она потратит на поддержку подпольных публикаций самиздата. Чивер, всеми силами избегавший вмешательства в политику, дарить деньги не стал”.

Но, насколько я могу судить по дневнику того же Чуковского, побывав в Переделкине, Чивер каким-то образом, очевидно через американское посольство, подписал Корнея Ивановича на “Нью-Йоркер”: в музее сохраняется целая полка журналов.

Виталий Каплан. Жертвы информационных войн, или Черные дыры медийного пространства. — “Фома”, 2012, № 10.

“А дальше происходит вот что: люди, затянутые в свою коллективную черную дыру, больше всего боятся вырваться из ее гравитационного поля. Поэтому они вынуждены всячески поддерживать тренд, внутри которого „прописались”. Вот, например, первый зам главного редактора „Эха Москвы” Владимир Варфоломеев фактически поддерживает акции по спиливанию поклонных крестов. Умный ведь вроде человек, но, очевидно, уже психологически не может выскочить из антицерковного тренда — а значит, надо любой ценой поддерживать всё антицерковное, будь это даже прямое хулиганство. Потому что если не поддержать — тебя не поймут единомышленники. „Ты за колхозы — или против советской власти?”.

В лагере „охранителей” примерно то же самое. Вот одобряют люди, допустим, поступок Александра Босых, ударившего в лицо женщину, сторонницу тех, кто устроил хулиганскую выходку в Храме Христа Спасителя. Ну а как же не одобрить? Тогда ведь тебя сочтут не своим, а совсем наоборот — каким-нибудь засланным казачком. Ведь какая логика действует: если ты против панк-феминисток, то должен быть солидарен со всеми, кто тоже против них. Даже если нутро от них воротит — все равно надо. Для Общего Дела.

Мнения, перпендикулярные господствующим трендам, вряд ли будут подхвачены и услышаны. Они ведь бесполезны в деле борьбы, в деле пропаганды. Таких „перпендикулярных” людей не будут приглашать на ток-шоу, у них не будут брать комментарии СМИ, записи в их блогах не будет цитировать интернет-сообщество. А это все равно, что их не существует. Существуют только плоские, но многолюдные черные дыры”.

Евгений Карасев. Стихи. — “Арион”, 2012, № 3 <http://www. arion.ru>.

Стихотворение “Вавилонский пленник” посвящено Инне Лиснянской:

Твои стихи не аллилуйя, не осанна — чувства почти голые. Вывернутые наизнанку, как раскопки археологов. При этом подлинные все найденные реликвии. Здесь не подают усыпляющих обедов, барских полдников — любовь, превращенная в религию. Драматизм строчек доведен до остроты бритвы цирюльника, заставляющего робеть сидящего в мыльной пене. Ощущения вавилонского пленника. И никакой игры в бирюльки. А когда кажется, шанс на спасение упущен, неизменной держась меры, полонянина толкают к отдушине — освежиться сквознячком новообретенной веры.