Чтение онлайн

[58] Краснова Татьяна. О педагогах невысокого уровня.

[59] Лотман Ю. М. Чему же учатся люди? — В кн.: "Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа". М., 1994, стр. 459, 460.

[60] Между тем, как заметил доцент РПГУ им. А. И. Герцена заслуженный учитель России Сергей Рукшин, посредством такой трактовки мы "ставим образование в положение бедной замученной женщины легкого поведения, которая вынуждена навязывать свои услуги, чтобы как-то заработать на жизнь. Образование — это категорически не услуга. Это системообразующий институт нации и государства. Гражданами России нас делает образование и воспитание, а не купленные услуги" (Рукшин Сергей. Дошли до точки невозврата. — "Санкт-Петербургские ведомости", 2012, 23 ноября <http://www.spbvedomosti.ru/guest.htm?id=10293947@SV_Guest> ).

o:p   /o:p

Стивен Кинг. 11/22/63. Роман. Перевод с английского В. А. Вебера. М., «Астрель», 2013, 796 стр. o:p/

o:p/

Cтарые добрые времена» всегда находятся в прошлом. Оборачиваясь назад, мы видим волшебный мираж «золотого века», маячащий то вблизи (каких-нибудь двадцать-тридцать лет назад), то в отдалении (скажем, времена трубадуров и менестрелей или блистательной античности). Но если давно минушие года надежно покрыты романтическим флером истории, то притягательность недавнего прошлого как бы подтверждается рассказами родителей и собственными воспоминаниями, бережно хранимыми в памяти. o:p/

И недосягаемость этих времен кажется досадной ошибкой. o:p/

Вот и писатель, получивший от поклонников титул «короля ужасов», выступая в непривычном для себя амплуа, пытается эту ошибку исправить (не он первый, впрочем, но об этом позднее). Герой романа «11/22/63» (переводчик предпочел сохранить оригинальное название, хотя для русскоязычного читателя оно значит не так много, как для соотечественников автора), школьный учитель Джейк Эппинг живет в маленьком провинциальном городке, болезненно переживает недавний разрыв с женой, а заодно пытается переписать историю XX века и предотвратить убийство Джона Ф. Кеннеди в Далласе. o:p/

Обнаруженный приятелем Эппинга портал в кладовке (место для перемещения в прошлое выбрано символически точно) трейлера-закусочной ведет прямиком в 9 сентября 1958 года — до трагедии 63-го еще пять лет. Достаточно времени, чтобы изменить ход событий. o:p/

Литературные путешествия во времени — по крайней мере, те из них, что обращены в прошлое, — всегда связаны с историческими развилками («переломными моментами», по определению одного из персонажей книги). Моментами, когда колеблющаяся «равнодействующая миллионов воль» еще не направила течение истории в русло, которое post factum представляется детерминированным и забетонированным. Собственно, на этом предположении — а что было бы, если… — основано целое направление фантастики под названием «альтернативная история», имеющая вполне почтенных отцов-основателей. Еще Арнольд Тойнби (1889 — 1975), британский историк, философ истории, культуролог и социолог, автор двенадцатитомного труда по сравнительной истории цивилизаций, размышлял, в числе всего прочего, о том, что было бы, если бы Александр Македонский не умер в 323 году до нашей эры. Любопытно, что результатом реконструкции (впрочем, весьма ироничной) стало образование могущественного государства, империи, устоявшей во всех бурях и катаклизмах вплоть до ХХ века (хотя вряд ли современное летоисчисление в ней применялось бы), распространение в качестве мировой религии «западного буддизма» как результата взаимопроникновения эллинизма и восточных культурных практик, а также ускорение научно-технического прогресса. Венчает этот исторический сценарий открытие Америки (Атлантиды Платона), сделанное Ганнибалом по пути из Африки к берегам Китая. o:p/

Взгляд на известный нам мир, брошенный из других времен или реальностей, указывает на необязательность наличной реальности, возможность альтернативы, парадоксальность. o:p/

Парадоксы вообще часто сопутствуют литературным путешественникам во времени, которые рискуют вернуться не в тот мир, что они оставили, застрять во временной петле или убить по недоразумению собственного дедушку, — излюбленная игра фантастов. Хотя если вдуматься, этот ключевой принцип — что было бы, если… — лежит в основе практически всех фантастических произведений. Фантастика как жанр специализируется на вероятностях, вариантах и сценариях развития, охватывающих и будущее и прошлое. Здесь роман Кинга следует традиции. Сам автор прямо говорит о влиянии классического текста Джека Финнея «Меж двух времен» <![if !supportFootnotes]>[1]<![endif]> (1970) — о путешествиях и путешественниках во времени, погружающего читателя в атмосферу — полную ностальгии и восхищения — Нью-Йорка конца XIX века. o:p/

Примечательно, что герой «Меж двух времен» бежит в прошлое именно из середины ХХ века, иначе говоря, из того времени, которое столь восхищает Джейка Эппинга — когда бензин стоил всего-навсего тридцать центов за галлон, а американские автомобили были большими. o:p/

Разумеется, Кинг не так прост, чтобы незамысловато идеализировать прошлое. o:p/

Эппинг, живущий в середине прошлого столетия под именем Джорджа Т. Амберсона, размышляет о труднопереносимом для человека из нашего времени зловонии (тогда мало кого тревожили выбросы фабричных труб и выхлопные газы автомобилей) и о массовых фобиях — в том числе напряженном ожидании возможной атомной войны. Сам автор дополняет инвективы героя назидательными напоминаниями о сегрегации и расистских настроениях, царящих в это время в штатах южнее линии Мэйсона — Диксона. o:p/

«Старое доброе время» на поверку оказывается не таким уж и добрым. Однако в глазах Эппинга, только начавшего обживать прошлое своей страны, оно оказывается куда лучше выпавшего ему (и его современникам) настоящего. o:p/

Люди открыты и доброжелательны. Продукты еще не испорчены химией, и к тому же цены на них и на почти все остальное намного ниже сегодняшних. К слову, эту разницу в ценах использует приятель Джейка Эл Темплтон, тот самый, в чьей кладовой находится «портал». Он путешествует в прошлое, чтобы закупить мясо для закусочной, — вот только многие обходят его заведение стороной из-за подозрительно низких цен, шутливо упоминая «котобургеры Эла». o:p/

Джейк отправляется не в ностальгическое время собственной ушедшей юности, когда «трава была зеленее»: в 1958 году ему еще только предстоит родиться — через два десятка лет. Он открывает страну, в которой жили его родители. o:p/

Обустраивается в 50-х Эппинг с комфортом. Он получает удовольствие от путешествия, и писатель подыгрывает персонажу и читателю, с тщательностью увлеченного реконструктора восстанавливая приметы минувшей эпохи: модную тогда одежду, названия шлягеров и популярных групп, общественную мораль и литературные события. o:p/

Так, на собеседовании, по результатам которого его должны принять на должность замещающего учителя, Джейк Эппинг сталкивается с вопросом об его отношении к всколыхнувшей общество книге «Над пропастью во ржи»: допустимо ли держать ее в школьной библиотеке? o:p/

Кинг, как всегда, чутко уловил тренды — и ностальгия сейчас один из самых массовых. Стоит хотя бы обратиться к индустрии моды, воскрешающей силуэты и элементы 60-х. Путешествия в «близкое прошлое» вполне укладываются в этот тренд. o:p/

Хотя, разумеется, началось все не сейчас — тема благодатная. Рэй Бредбери, Айзек Азимов, Роберт Янг, Клиффорд Саймак, Пол Андерсон, Майкл Крайтон, Гарри Гаррисон — кто только не отметился здесь! И англоязычным миром дело не ограничилось, хотя в силу причин исторических наше собственное столкновение с нашим собственным прошлым, особенно близким прошлым, оказывается травматичным и в лучшем случае исчерпывается любовью к отеческим гробам. Например, возвращение в середину двадцатого столетия, во времена юности родителей, для героя повести Святослава Рыбаса «Зеркало для героя» (1983) и ее одноименной экранизации (1987) режиссера Владимира Хотиненко становится тягостным испытанием. Однако на тот момент это был редкий и, пожалуй, лучший образец исторических экскурсов подобного рода. Это не значит, что у нас тема путешествий в прошлое была в загоне, вовсе нет, стоит, наверное, вспомнить блестящий рассказ Севера Гансовского «Демон истории» (1967), где устранение лидера немецких нацистов, развязавшего Вторую мировую, приводит к возвышению Гитлера. Или его же повесть «Винсент Ван Гог», где на первый взгляд речь идет о путешествиях в прошлое незадачливого спекулянта картинами, раз за разом приводящих к чуть-чуть другому будущему, а на самом деле — о судьбе гения и тех, кто с этим гением сталкивается. Однако именно сегодня и именно у нас, в постсоветской России настоящий бум — тема «попаданцев», как их несколько снисходительно называют коллеги-писатели, более чем востребована, и как следствие, распахана вдоль и поперек старательными, но неумелыми авторами. Трудно, однако, сказать, чем вызвана эта популярность — ностальгическими ли настроениями, охватившими общество, или не менее сильными настроениями реваншистскими — желанием реорганизовать историю сообразно собственным идеалам. Ведь, согласно максиме академика Покровского, «история — это политика, опрокинутая в прошлое». И в связи со все продолжающейся ревизией непредсказуемого, как говорится в грустной шутке, прошлого русской истории временной диапазон поиска альтернативных вариантов будущего весьма широк. o:p/

Взамен ностальгического «золотого века», побега в «лучшие дни» читателю предлагаются горение и борьба. В самых разных изводах: за победу малой кровью на чужой территории во Второй мировой, за Российскую империю, устоявшую перед бурей революций, и даже за языческие славянские племена. o:p/

Впрочем, и Джейк Эппинг движим не эскапистскими устремлениями или гедонизмом, а желанием даже не просто улучшить, а исправить историю. Его миссия — спасти президента Кеннеди. o:p/

Выбор именно этого события в качестве «переломного момента» (наряду с ним в качестве таковых Кингом упоминаются и падение башен 11 сентября, и поражение Альберта Гора на выборах в 2000 году), разумеется, не случаен. Выстрелы в Далласе стали частью не только Новейшей истории, но и американской национальной мифологии. o:p/