Чтение онлайн

глава девятнадцатая

Я стояла и смотрела на него.

На его руку, сжимающую мою. На его глаза - тёмные, отчаянные. На его губы, которые дрожали - едва заметно, но я видела.

Великий TJ. Мировая звезда. Икона. Божество.

Дрожит передо мной в пустом коридоре.

– Ева, - он сглотнул.
– Скажи что-нибудь. Пожалуйста.

Я молчала.

В голове - хаос. Месяц боли, слёз, ненависти. Месяц, когда я пыталась забыть его лицо, его голос, его прикосновения. Месяц, когда просыпалась среди ночи с мокрыми от слёз щеками и его именем на губах.

И вот он здесь. Держит мою руку. Просит шанс.

– Почему ты не позвонил?
– спросила я тихо.
– Хотя бы один раз. Хотя бы чтобы сказать - я не могу быть с тобой, прости. Это было бы честно. Это было бы - по-человечески.

Он опустил глаза.

– Потому что боялся услышать твой голос.

– Что?

– Если бы я услышал тебя, - он говорил медленно, подбирая слова, - я бы не смог. Не смог бы уйти. Прилетел бы обратно. Разрушил бы всё, что планировал.

– Планировал?

– Я хотел дать тебе время, - он поднял глаза.
– Время забыть меня. Начать жить. Без этого безумия, которое меня окружает. Без камер, без фанаток, без сплетен.

Я вырвала руку.

– Это не тебе решать!

– Я знаю.

– Нет, ты не знаешь!
– голос сорвался на крик.
– Ты решил за меня. Без меня. Ты даже не спросил - чего хочу я. Хочу ли я забывать. Хочу ли я жить без тебя.

Он молчал.

– А я не хотела, - я почувствовала, как слёзы снова текут по щекам.
– Не хотела забывать. Пыталась - и не могла. Потому что ты… ты…

Я не договорила. Голос пропал.

Он шагнул ко мне. Медленно, осторожно - как к раненому зверю.

– Ева.

– Не надо.

– Ева, посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Он был близко. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. Его запах - тот самый, свежий и пряный, от которого кружилась голова.

– Я люблю тебя, - сказал он.
– Это единственная правда, которую я знаю. Всё остальное - страхи, планы, решения - всё это ерунда. Главное - что я люблю тебя. И буду любить. Что бы ты ни решила.

Его рука коснулась моей щеки. Стёрла слезу.

– Если ты скажешь уходи - я уйду. Исчезну. Больше не побеспокою. Обещаю.

– Тэджун…

– Но если есть хоть малейший шанс, - его голос дрогнул, - хоть один процент из ста - что ты можешь простить меня. Что мы можем попробовать. Тогда я готов на всё. На всё, слышишь?

Я смотрела в его глаза.

И видела там - себя. Своё отражение. Свою боль.

И его боль тоже.

– Ты разбил мне сердце, - прошептала я.

– Я знаю.

– Я не знаю, смогу ли простить.

– Понимаю.

– Но… - я замолчала.

– Но?

Я закрыла глаза.

Вспомнила всё. Гору и его смех. Школу искусств и его аплодисменты. Поцелуй в снегу. Ночь, когда он был моим первым. Аэропорт, когда он вернулся за мной.

И месяц молчания. Слёзы. Ненависть.

Но и любовь тоже. Любовь, которая никуда не делась.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил, - сказала я.
– Не хочу.

Он выдохнул - так, будто не дышал всё это время.

– Ева…

– Это не значит, что я прощаю. Не значит, что всё хорошо. Ты должен будешь заслужить. Доказать. Сделать так, чтобы я снова поверила.

– Я сделаю.

– Это будет сложно.

– Мне плевать.

– Я буду злиться на тебя. Может, долго.

– Злись сколько хочешь.

– Я буду вспоминать и обижаться.

– Имеешь право.

Он смотрел на меня - с такой надеждой, с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.

– Тэджун, - сказала я, - почему ты вообще пришёл на этот конкурс?

Он улыбнулся - слабо, виновато.

– Потому что я его спонсирую.

Я моргнула.

– Что?

– Международный конкурс молодых пианистов имени Шопена. Я его главный спонсор. Уже три года.

Я смотрела на него, не понимая.

– Ты?

– Да.

– Но… почему?

Он отвёл глаза.

– Моя бабушка. Мамина мама. Она была пианисткой.

– Она научила меня любить музыку. Настоящую музыку. Не попсу, а Шопена, Дебюсси, Рахманинова. Когда я был маленьким, она играла мне по вечерам. У них было старое пианино, расстроенное, с западающей клавишей «фа». Но когда бабушка играла - оно звучало как Steinway.

Его голос стал мягче, теплее.

– Она умерла пять лет назад. Я был на гастролях - в Японии, концерт нельзя было отменить. Не успел попрощаться.

Он замолчал.

– И когда появились деньги - настоящие деньги - я решил. Сделаю что-то в её память. Конкурс для молодых пианистов. Чтобы такие, как она - талантливые, бедные, неизвестные - получили шанс.

Я смотрела на него.

На этого человека, которого я думала, что знаю. Которого ненавидела. Которого любила.

И понимала - я не знаю его вовсе.

– Ты не знал, что я буду участвовать?

– Нет.
– Он покачал головой.
– Узнал вчера. Когда получил список финалистов.

– И что подумал?

Он усмехнулся.

– Подумал - судьба. Или издевательство. Или шанс, которого я не заслуживаю, но который получил.

Пауза.

– Всю ночь не спал. Думал - идти или нет. Если увижу тебя - что скажу? Если ты меня пошлёшь - как это переживу?

– Но всё равно пришёл.

– Да.
– Он посмотрел мне в глаза.
– Потому что не мог не прийти. Потому что ты играла Шопена на сцене, а я сидел в зале и умирал. От любви. От гордости. От боли, что сам всё разрушил.

Я молчала.

Букет в моих руках казался тяжёлым. Белые розы пахли сладко, одурманивающе.

– Ева, - он взял мою руку снова.
– Я не прошу ответа сейчас. Не прошу решения. Просто… дай мне быть рядом. Хотя бы сегодня. Хотя бы пока ты здесь.

– А потом?

– А потом - что скажешь. Хочешь - уеду. Хочешь - останусь. Хочешь - буду звонить каждый день и писать каждый час. Хочешь - буду молчать и ждать.

Он сжал мою ладонь.

– Я всё сделаю. Всё, что ты захочешь. Только не прогоняй меня сейчас. Пожалуйста.