Чтение онлайн

Именно это и поменяло судьбу. Сам подвиг Элек помнил слабо. Может быть сказалось последующее ранение. Помнил больше по рассказу других. В послевоенное время все эти истории стали обрастать огромным количеством пафосных подробностей. Кто куда посмотрел, кто что подумал, кто что сделал. Сам Элек такого не помнил.

Но служба в милиции ему очень нравилась. Её даже нельзя было сравнить с тем непотребством, чем ему приходилось заниматься на пъегале. И хотя, конечно, прошлое самого Элека было для кого-то тайной, эту тему старались не муссировать.

Ещё бы! В органах народной милиции уже во всю работал департамент чистоты помыслов (ДЧП). И эти люди как раз собирали сплетни, чтобы предать тех, кто их распространял, народному суду чести. Обычный приговор в таком случае, как правило, сводился к изъятию продовольственных карточек. Что могло означать лишь одно. В условиях тотального голода — смерть.

Когда оракулы авиапорта доложили начальнику народной милиции, что гуманитарный караван уже на подходе, Самуэрс Неррона сжал кулаки. Сейчас все было поставлено на кон, ответственность момента была просто запредельная.

Геннармил Элек Гухен стоял рядом с начальником в большом зале башни главной управы, когда к ним, прорываясь сквозь офицеров, подбежал фельдъегерь. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, сбившись после бега, курьер не мог говорить. Козырнув генералам, он протянул Нерроне пакет.

На секунду Самуэрс Неррона впал в ступор, затем пришел в себя, протянул депешу Элеку.

— Нужно сыграть до конца. Мы не можем сейчас об этом объявить.

— Дядя Сам, я все понимаю. Сделаем, как надо.

— А я ничего не понимаю. Как такое могло случиться?

— Это сейчас не важно. Формально, глава народной милиции ты — у тебя есть все полномочия для ведения переговоров о мире.

— Но это в голове не умещается! Как? Как такое могло произойти?

— Будем держаться.

— Да. Спасибо, Эл.

Никникос 1678 год. Авиапорт Рорар. Баркалон императора Потета.

Матфей видел в окно, что полет подходит к концу. Корабли каравана благополучно принялись на три заново отстроенных фарватера. Уже почти стемнело, но снег здесь не шел. Когда импеллеры остановились, император двинулся к трапу. Внизу его встречали сановники самопровозглашенного государства. Старый, совсем седой гном с шевроном трех генеральских звезд. Рядом с ним, словно для дикого контраста, стоял однозвездочный генерал мальчишка-орк. За этой удивительной парой громоздились офицеры народной милиции, нового военного и политического руководства провинции.

Генералы отдали честь императору. Остальные присутствующие стояли по стойке «смирно». Оркестр заиграл гимн Альмаики. Матфей достаточно низко кивнул в ответ. Он пожал старому гному протянутую руку.

— Ваше величество, меня зовут Самуэрс Неррона, я начальник народной милиции и глава государства. А это мой заместитель, начальник корпуса дружины, молодежного крыла милицейской организации Элек Гухен.

— Очень рад нашему знакомству, господа генералы. Мы пришли к вам протянуть руку помощи.

— При всем уважении к вашему величеству, но здесь уже побывали альмаиканские корабли.

— Да, генерал, и теперь настало время исправить содеянное ими.

— Спасибо вам.

— Это мой долг.

После этих слов, Неррона представил монарху остальных помощников и они, наконец, поехали во дворец.

Конечно, на улицах было безгномно. ООМы и наряды дружины позаботились о том, чтобы улицы были пусты. Но все-таки из окна тарантаса Матфей увидел в сколь плачевном состоянии пребывает Рорар. Многие дома были разрушены, повсюду виднелась грязь и обломки.

— Как плохо дело обстоит с продовольствием?

— Плохо, ваше величество. Военные корабли Ларты практически не дают дам возобновить торговое сообщение с миром. Есть договоренность о трех дау в сутки. Мы эту квоту исполняем с особым тщанием. Это последний ручеёк товаров для нашего государства.

— Простите, генерал, почему вы всегда говорите о провинции в таком статусе?

— После того, ваше величество, что метрополия не пожелала оказать нам действенной помощи, народ Рорара избрал новый путь.

— И этот выбор был определен путем плебисцита, генерал?

— Нет, не совсем так, ваше величество. Но сама ситуация требует от нас сложных и ужасных мер.

— И, полагаю, кровавых?

— Кровавых, ваше величество? Да, и таких тоже.

— До нас доходят слухи о массовых казнях, арестах, объясните мне это, генерал Неррона.

— Ваше величество, могу лишь повторить, народная милиция — это горькое лекарство для моей израненной родины.

— Понимаю, генерал. Вы простите мне мое любопытство. Как вы прекрасно знаете ни монарх ордена, ни даже его предстоятель Лорд-командующий не наделен политической властью. На самом деле, позиция альмаиканской дипломатии в вопросе суверенитета вашего народа уже определена и вам известна. Моя миссия в другом. Я лишь символ начала новых отношений между нашими народами, нашими… государствами.

— Ваше величество, я понимаю. Но мне было важно знать, что вы искренне разделяете позицию вашего политического руководства.

— Простите, генерал, но монархия всегда выше текущего момента. Мы правим империями. Управляет — правительство.

Вечером когда мероприятия наконец-то подошли к концу, и Матфей оказался наедине в своих покоях, он написал небольшое письмо Жилине. Это было, конечно, зашифрованное послание. Но сам шифр имелся у свитских гофмаршалов. Поэтому содержание послания было секретом лишь отчасти.