Чтение онлайн

– Итак, расскажи мне .

Он, наконец, остановился, все еще стоя к ней спиной, как будто не мог заставить себя обернуться.

– Они верят, что со мной что-то не так. Что я ношу зло внутри себя.
– Его неподвижность сменилась расхаживанием, и он потер заднюю часть шеи таким образом, что у нее возникло ноющее чувство неловкости.
– На твоем месте они бы сожгли меня на костре, как твою мать.

Остановившись на полушаге, он покачал головой, его поведение было беспорядочным и тревожным, но она оставалась спокойной, наблюдательной.

– Мои извинения. Прости меня за то, что я это говорю. Я хотел только сказать, что, поскольку я ношу выдающийся титул и имя, они осуществляют свои пытки гораздо более тайным способом. Под видом экзорцизма.

– Экзорцизм? Для чего? С тобой все в порядке ,-

Заверила его Люстина.

– Да.-Серьезное выражение его лица заставило мурашки страха пробежать по ее телу.
– Они не ошибаются в своих убеждениях. Я знал это всю свою жизнь. Но только на смертном одре моей матери она наконец открыла мне правду об этом .

– Какую правду?

Его брови дрогнули, как будто он был пойман в ловушку где-то между возбуждением и паникой, и Люстина не могла понять, что сильнее завладело им.

– Кто я есть на самом деле.

Сердце бешено колотилось, она осмелилась задать вопрос, от которого у нее сдавило ребра.

– Что?

Постояв с минуту в задумчивости, он покачал головой и снова принялся расхаживать. Он провел руками по волосам взад-вперед с таким видом, который казался нервным и выбитым из колеи.

– Я всегда чувствовал себя...другим. Особенный рядом с другими детьми. Мне всегда говорили, что внутри меня была тьма, и все же я любил свою мать, так как же это могло быть?

Озадаченное выражение на его лице усилилось, когда он возобновил свои расхаживания.

– Это было так, как будто внутри меня боролись две сущности. Постоянно конфликтующие в борьбе за доминирование. Но мир не видел меня таким. Они не видели потенциала для добра. Только у моей матери была хоть какая-то вера в то, что это было там.

Блеск слез в его глазах тронул сердце Люстины, и больше всего на свете ей захотелось обнять его.

– И ты .

Щеки ее пылали, она отвела от него пристальный взгляд.

– Конечно, милорд. Но я верю, что у всех нас внутри есть как добро, так и тьма. Почему епископ Венейбл наказал вас за это? Когда даже самый святой человек во всей Прецепсии сам несет тьму .

Губа с отвращением оттопырилась, он отвернулся.

– Потому что я могу видеть вещи, которые не должны быть замечены. Слышать то, что не может быть услышано никем другим .

– Как птицы. Но я тоже их слышу.

– Потому что ты носишь что-то, что они узнают. Частичка моей души .
– Он шагнул к ней и протянул руку, чтобы обхватить ее лицо ладонями.
– Нам было суждено быть вместе. Это твой свет, к которому меня влечет, Люстина. Это подпитывает темные мысли в моей голове.

Ладонь переместилась к ее горлу, ему не нужно было сжимать, чтобы заявить права. Его пожатие было нежным, но в то же время собственническим.

– Моя мать боялась, что одна сторона меня будет доминировать над другой. Что я стану таким же, как мой отец, вместо нее, и иногда я боюсь, что ты сделаешь это таким. Ты пробуждаешь во мне страстное желание. Чувства, которые я не могу контролировать .

– Я не нарочно, милорд .

– Конечно, нет. Это не в вашей природе - сознательно пробуждать зверя внутри мужчины. Ты делаешь это, сама того не зная .
– Он провел большим пальцем взад-вперед по ее нижней губе, не отрывая взгляда от происходящего.
– Твой запах. Твое прикосновение. Твой голос. Это взывает ко мне, как сирена, заманивающая меня в таинственную бездну. И все же у меня к этому ненасытный аппетит. Когда я думаю о том, что кто-то причиняет тебе боль или прикасается к тебе, те мысли, которых боялась моя мать, вонзаются в меня.

Его пальцы сомкнулись на ее затылке, а губы растянулись в рычании.

– Я не могу и не буду выносить мысли о том, что другой мужчина предъявляет на тебя права. Никогда. Ранее ты сказала, что никогда не будешь принадлежать мне. Но ты это делаешь. И я принадлежу тебе .

Как бы сильно ни взволновало ее то, что он сказал, его неумолимая решимость напугала ее не меньше. Никто никогда не хотел ее так. Никому никогда не было дела до юной Люстины, дикого ребенка, который жил в лесу со своей матерью-ведьмой. Конечно, никто не был так важен, как барон.

– Ты не можешь обладать тем, что любишь, мой Господин. Это так не работает. Ты должен попросить об этом, и я должна дать это добровольно .

– Тогда я спрашиваю тебя сейчас. Что ты скажешь?

В наступившей тишине Люстина смотрела в его глаза, его теплые, умоляющие глаза, которые обещали ей любовь и безопасность —то, чего никогда не было у ее матери. Внутренний голос упрекал ее за упрямую нерешительность, говорил ей доверять своему сердцу и простить мир за то бремя, которое он всегда возлагал на ее плечи.

Голос говорил спокойно и доброжелательно, и Люстина без сомнения знала, что он принадлежал ее матери.
– Я говорю, что я твоя .

– Вечно .

– Вечно , - согласилась она.

Иерихон подняла руку, где клеймо Пентакрукса было выжжено на ее плоти. Он провел по нему большим пальцем, оставляя серебристые металлические завитки, которые поблескивали в мягком лунном свете. Тысячи странных символов, которые она не узнала, были встроены в завитки, великолепные и неземные.

– Ты больше не принадлежишь ни к церкви, ни к этим людям. Вы не связаны законами их мира. С этой ночи и впредь я - ваша церковь. Когда ты заблудишься, я - твое убежище. Когда тебе больно, я - твой эликсир .
– Схватив ее за макушку, он запрокинул ее голову назад и пристально посмотрел ей в глаза. От интенсивности его взгляда у нее защекотало в животе.
– Когда ты жаждешь удовольствия, я - твое милосердие.

Взгляд , полный убежденности , окутал его выражение, когда он сказал:

– Я сожгу дотла этот жаэлкий мир ради тебя. Только ты. Ты моя, маленькая недолетка. Всегда .

– Всегда .

Иерихон взял ее за руку, направляя к мягкому участку зеленой травы, и, положив ладонь ей на затылок, уложил ее там. Прижавшись губами к ее губам, он украл ее дыхание, распуская завязки ее ночной рубашки.

– Ты боишься?
– спросил он у ее губ.

– Совсем чуть-чуть , - прошептала она.
– Хотя, меня пугает мой недостаток опыта, милорд, а не вас .