Чтение онлайн

– Приятели зовут его Йо-Йо, – сообщил полковнику Кошкарту подполковник Корн. – Почему бы вам не поздравить нашего друга с разумной сделкой, которую он заключил?

– Ты заключил разумную сделку, Йо-Йо, – сказал полковник Кошкарт, неуклюже, но воодушевленно пожимая ему руку.

– Благодарю, полковник. Я…

– Зови его Чак, – сказал подполковник Корн.

– Да-да, зови меня Чак, – нелепо расхохотавшись, сказал полковник Кошкарт.

– Ладно, Чак.

– Уходят, улыбаясь, – прокомментировал подполковник Корн, положив им руки на плечи и подталкивая их к двери.

– Загляни как-нибудь к нам поужинать, – гостеприимно пригласил Йоссариана полковник Кошкарт. – Например, сегодня. В штабную столовую. Договорились?

– Благодарю вас, сэр. Я…

– Чак, – укоряюще поправил его подполковник Корн.

– Верно, сэр, Чак. Я пока не привык.

– Привыкай, друг.

– Ладно, друг.

– Ну, спасибо, друг.

– Да чего там, друг.

– Пока, друг.

Йоссариан по-дружески махнул новым приятелям рукой, вышел на галерею и едва на запел от радости, как только остался один. Он добился своего – прошиб лбом стену, – и ему некого было стыдиться. Весело и бодро зашагал он к лестнице. Какой-то солдат в зеленом рабочем комбинезоне приветственно вскинул руку к лицу. Йоссариан ответил на приветствие, с любопытством вглядываясь в заслоненное рукой лицо солдата. Его облик показался ему странно знакомым. Прежде чем он сам опустил поднятую для ответного приветствия руку, солдат, оказавшийся шлюхой Нетли, стремительно ринулся вперед и всадил ему в бок столовый нож. Йоссариан с пронзительным криком осел на пол и, увидев, что шлюха Нетли заносит нож для нового удара, в ужасе закрыл глаза. Он был уже без сознания, когда полковник Кошкарт с подполковником Корном выскочили из кабинета и спасли ему жизнь, потому что спугнули шлюху Нетли.

– Режь, – сказал один из врачей.

– Режь ты, – сказал другой.

– Я вам обоим сейчас врежу, – с трудом ворочая неуклюжим языком, сказал Йоссариан.

– Это надо же! – удивился второй врач. – А я-то думал, сельский округ уже отголосовался. Так будем мы оперировать или нет?

– А зачем ему операция? – удивился первый. – Рана-то у него маленькая. Надо просто остановить кровотечение, продезинфицировать ее и наложить крохотный шов – два-три стежка.

– Да мне, понимаешь, ни разу не удалось кого-нибудь пооперировать. Где у них тут скальпель? Это, что ли, скальпель?

– Нет, скальпель вон. Ну что ж, начинай, если ты собираешься начинать. Режь.

– Здесь?

– Да нет, вот здесь, балбес. Режь.

– Я сам вам обоим сейчас врежу, – сказал Йоссариан, уловив сквозь отступающий туман беспамятства, что двое каких-то чужаков собираются его резать.

– Смотри-ка, опять голосует сельский округ, – едко удивился один из врачей. – Он что – так и будет трепаться, пока ему делают операцию?

– Вы не имеете права начинать операцию, пока я его не приму, – сказал дежурный.

– Ты не имеешь права его принимать, пока я не проверю, кто он такой, – сказал обрюзгший, мордастый и усастый полковник, который склонил свое багровое лицо над Йоссарианом, обдавая его, как раскаленная сковорода, нестерпимым жаром. – Где ты родился, парень?

Обрюзгший мордастый полковник напомнил Йоссариану обрюзгшего мордастого полковника, который допрашивал капеллана и признал его виновным, напомнив Йоссариану обрюзгшего усастого полковника из летного училища. В глазах у Йоссариана мутилось. Густые пары алкоголя и формалина освежали воздух.

– На поле брани, – ответил он.

– Да нет, я говорю про штат.

– Меня тогда еще не зачислили в штат.

– Да нет, ты не понял.

– Сейчас он у меня все поймет, – сказал еще один человек с обликом стервятника – тонкими, злобно поджатыми губами, глубоко посаженными глазами и пронзительным взглядом. – Ты что – умник или, может, псих? – спросил он Йоссариана.

– У него бред, – сказал один из врачей. – Почему вы не даете нам зарегистрировать его и привести в себя?

– Пусть лежит здесь, раз у него бред. Авось выболтает что-нибудь криминальное.

– Ему надо остановить кровотечение. Вы что – не видите? Он может умереть от потери крови.

– Туда ему и дорога.

– А то больно зажился, – сказал обрюзгший мордастый полковник. – Давай-ка, парень, выкладывай. Нам надо знать правду.

– Все зовут меня Йо-Йо.

– Не упрямься, Йо-Йо. Мы твои друзья, и ты должен нам доверять. Мы хотим тебе помочь. Помочь, а не навредить, понимаешь?

– А может, нам засунуть пальцы ему в рану да и разодрать ее, чтоб он не умничал, а отвечал на вопросы? – предложил человек с лицом стервятника.

Йоссариан закрыл глаза в надежде, что его сочтут потерявшим сознание.

– Он потерял сознание, – раздался голос одного из врачей. – Почему вы не даете нам увезти его и оказать ему помощь? Он действительно может умереть.

– Ладно, черт с ним, увозите. Но лучше б вы не мешали этому выродку умереть.

– У вас нет оснований оказывать ему помощь, пока я его не зарегистрировал, – сказал дежурный.

Йоссариан лежал, закрыв глаза, и притворялся мертвым, пока дежурный его не зарегистрировал; тот пошуршал какими-то бумажками, и через несколько минут Йоссариана ввезли в душную комнату с яркими лампами под потолком – он по-прежнему не открывал глаза, но понял, что лампы светят сверху, – в этой комнате запах формалина и алкоголя чувствовался еще сильней. Пряная вонь – тут еще и с примесью эфира – приятно пьянила его. Послышалось приглушенное звяканье стаканов. Йоссариан с тайным удовольствием слушал хриплое дыхание врачей. Ему нравилось, что они не знают о его притворстве и он может слушать их разговоры. Все это казалось ему глуповато-смешным, но вдруг один из врачей сказал:

– Думаешь, стоит возвращать его к жизни? Они ведь, похоже, нам этого не простят.

– Давай-ка сделаем ему операцию, – предложил второй. – Вскроем его, чтоб уж разобраться с ним раз и навсегда. Он вечно жалуется на свою печень. Да она у него и правда какая-то слишком маленькая на рентгеновском снимке.

– Это поджелудочная железа, охламон. А печень вот здесь.

– Ничего подобного. Это сердце. Я уверен, что правильно определил, где печень. А впрочем, сейчас мы его вскроем и все выясним. Как ты думаешь, руки вымыть надо?

– Я сам вас обоих сейчас вскрою, – открыв глаза и пытаясь сесть, сказал Йоссариан.

– Опять этот сельский округ голосует, – раздраженно сказал один из врачей. – Как бы нам заставить его умолкнуть?

– Мы можем дать ему общий наркоз. Вон стоит эфир.

– Я сам сейчас устрою вам обоим общий наркоз, – сказал Йоссариан.

– Правильно, надо дать ему общий. Он отключится, и мы сможем делать с ним все, что нам нужно.

Они отключили Йоссариана, дав ему общий наркоз. Он проснулся в одноместной палате, мучимый жаждой и запахом эфира. Возле его кровати спокойно сидел на стуле подполковник Корн в мешковатой шерстяной рубахе защитного цвета и мятых брюках. На буром, поросшем щетиной лице у него застыла, будто приклеенная, равнодушно льстивая улыбка, и толстыми ладонями он любовно поглаживал свой шишковатый, глянцево лысый череп. Когда Йоссариан открыл глаза, он, посмеиваясь, наклонился к нему и приветливо сказал, что их сделка остается в силе, если он, конечно, не умрет. Йоссариана вырвало, а подполковник Корн, вскочив при первых рвотных спазмах на ноги, с омерзением удрал, и Йоссариан, снова проваливаясь в душное забытье, подумал, что худа без добра действительно не бывает. Потом чья-то рука с жесткими, как клещи, пальцами грубо растолкала его, и, открыв глаза, он увидел странного человека с угрюмым лицом, который округлил губы в зловещей усмешке и угрожающе рыкнул:

– Твой приятель попался, парень. Как миленький попался.

Йоссариан похолодел и потерял сознание, а придя в себя, задрожал от холодной испарины и спросил у капеллана, в которого превратился подполковник Корн:

– Кто мой приятель?

– Может быть, я? – предположил капеллан.

Но Йоссариан не услышал его слов и закрыл глаза. Кто-то дал ему напиться и вышел на цыпочках за дверь. Йоссариан уснул и, проснувшись, прекрасно себя чувствовал, пока не повернул голову, чтобы улыбнуться капеллану, а увидел вместо него Аафрея. Хихикнув, Аафрей спросил его, как он себя чувствует, и ему стало тошно, лицо у него страдальчески искривилось, и он болезненно застонал, но все же поинтересовался, почему Аафрей не в тюрьме, чем очень того озадачил. Йоссариан закрыл глаза, чтобы Аафрей сгинул. Когда он их открыл, на месте Аафрея сидел капеллан. Увидев его радостную улыбку, Йоссариан от всей души расхохотался и весело спросил, чему это он так радуется.